Я отклонилась на плечо Пронина и продолжила смеяться.
– Алекс, а ты точно человек? – спросила я, тыча своим пальцем ему куда-то в подбородок. – У тебя так быстро стучит сердце.
– А ты точно девушка? – мужчина усмехнулся. – А то у тебя такие маленькие сиськи.
Я замерла и, переведя взгляд в сторону его рук, увидела, что он по-собственнически лапает меня за грудь.
– Извращенец! – крикнула я и, чуть снова не упав, повернулась к Пронину. – Хам! – начала я ругать мужчину и, отпихнув его, направилась в сторону машины. – Негодяй! Грубиян! Невежа!
Алекса это, кажется, и вовсе веселило. Он шел рядом со мной, ехидно улыбаясь.
– Нахал! – закончила я свою тираду, усевшись в машину.
– Ох! – Алекс театрально поднес руку к сердцу и скорчил грустную физиономию. – Ты задела меня за самое живое!
Снова улыбнувшись, несмотря на мое сердитое лицо, он пристегнул меня. Его лицо находилось в опасной близости от моего. Пухлые губы были слегка сжаты, пока он возился с ремнем безопасности. Стоило признать, что от Алекса вкусно пахло. Что-то между мятной жвачкой и мужским гелем после бритья.
Глубоко вздохнув (и не особо долго подумав), я чмокнула Пронина в щечку.
– Фу, Кострова! – Алекс начал судорожно вытирать лицо своей ладонью, что заставило меня снова громко засмеяться.
– Спасибо тебе, – сказала я, когда Алекс сел в машину.
Алкоголь потихоньку начал отступать, возвращая правление моим прекрасным телом с нормальными (!) сиськами разуму.
Пронин молча кивнул и завел машину.
***
Как вылезла из машины я не помню. Помню лишь то, как Алекс, схватив меня за шиворот черного несчастного платюшка, передал меня в руки Макса.
Спать хотелось до жути. Но, лежа на диване, куда меня благополучно доставили, я все равно услышала диалог брата с Прониным.
– Спасибо, что привез ее. Как ты? – по всей видимости, говорившим был мой брат.
– Как я?! – о! А это явно говорил Алекс. – Она пыталась оторвать мне руку, потом убежать, потом я чуть не сбил светофор, пока она танцевала. Прямо в машине! Дрыгала своими пьяными конечностями и чуть не выбила стекло! Я в жизни ее больше не посажу в свою ласточку!
2 Глава
Маша
– Я больше никогда не буду пить! – взвыла я и посильнее закуталась в одеяло. Голова болела так сильно, будто в ней всю ночь обезьянки отбивали в тарелки.
Запах свежесваренного кофе проник в нос, заставляя меня разлепить глаза. Макс что-то готовит. И это что-то очень вкусно пахнет.
Спустив ноги на пол и облокотившись локтями о колени, я сжала свои волосы. Голова предательски раскалывалась, а воспоминания о вчерашнем дне нахлынули одной большой волной. Не сказать, что мне было прям стыдно перед Алексом – этот гад этого заслужил. Но вчера я переплюнула (и перепила) саму себя.
Добравшись на еле гнущихся ногах до ванной комнаты, я ополоснула лицо прохладной водой и посмотрела в зеркало. Туш потекла, оставляя разводы на покрасневших из-за вчерашнего алкоголя щеках, а слипшиеся темные волосы, видимо, планировали послужить мне сегодняшним завтраком. Заправив выбившуюся прядь за ухо, я сняла вчерашнее платье и залезла в ванную.
Я подставила лицо под теплую, почти горячую воду и блаженно выдохнула. Вот, оказывается, чего мне не хватало: горячего душа. Натянув на свое все еще слегка влажное тело длинные шорты и старую растянутую футболку Макса, я спустилась на первый этаж к Максу.
Максим Костров, звезда хоккея под номером «Одиннадцать» вот уже как четыре года и, по совместительству, мой брат жил в двухуровневом пентхаусе в «Льдине». Да, странное название для многоквартирного здания, но я предполагаю, что это из-за огромного количества панорамных окон. В общем, подписав свой первый контракт, Макс обеспечил нашим родителям безбедную старость. Да и мне прекрасное местожительство на время моей учебы в университете. Короче я не жаловалась.
– Боже, Макс, восхитительный запах!
Я прошла на кухню и, увидев около плиты Диму Черкасова, защитника «Северных волков», вместо своего брата, замерла.