Домик оказался уютным, но слишком маленьким. Небольшой гостиной и спальни было маловато для двух человек.
Повесив свою куртку, я с грохотом поставила рюкзак около маленького комодика, стоящего в гостиной, и, присев, открыла нижний ящик.
Я не могла до конца описать своих чувств. Я вроде и злилась на Алекса и его прямолинейность, а вроде и смущалась, как девятиклассница. Похлопав по щекам ладонями, я начала складывать одежду в комод.
Момент в автобусе всплыл в голове, заставляя низ живота покалывать. «Алекс – придурок!» – напомнила я себе и достала свою любимую пижаму с желтыми уточками.
Дверь открылась, запуская холодный воздух в дом. Это и хорошо. Холодок хотя бы немного, но привел меня в чувства. Я не оборачивалась, сосредоточенно изучая уточек на пижамных шортах.
– Тесновато, – раздался за спиной голос Алекса. Я затылком ощущала, как он прошел вглубь комнаты.
– Переживешь, – буркнула я, хватая полотенце. – Первая в душ. Не подглядывай.
– Кострова, – Пронин усмехнулся, и я, даже не поворачиваясь, знала, что он самодовольно улыбается. – Не переживай. Твои цыплята на штанах в безопасности.
– Это уточки! – фыркнула я, заходя в ванную комнату.
Горячая вода била по плечам, и я на мгновение зажмурилась. В маленькой душевой кабине было тесно. Так тесно, что даже душно.
«Он просто друг брата. Просто наглый, самолюбивый хоккеист с тупыми шуточками», – твердила я себе и яростно терла ногу мочалкой. Но сколько бы я себя ни убеждала в этом, перед глазами все равно всплывал Алекс: высокий, сильный, с ямочками и его большим… сердцем.
Черт.
Я выключила воду, когда кожа уже стала красной. Посмотрев в зеркало и прошептав «Соберись, Кострова», я вышла в гостиную, кутаясь в белый халат (под которым, естественно, была моя пижама).
Алекс уже успел сменить джинсы на серые спортивки. Он сидел на краю дивана, что-то разглядывая в телефоне.
– Можешь идти, – сказала я отчего-то охрипшим голосом.
Пронин посмотрел на меня и, скользнув взглядом по моим голым ногам, поднялся с дивана.
Дождавшись, пока из ванной комнаты послышится журчание воды, я подошла к дивану и взяла подушку, которую Алекс, видимо, приготовил себе. Бежевый тканевый диван был ужасным местом для сна.
Нет, вы не подумайте, он был чистенький, не дырявый. Просто он был до жути жестким. Алекс и так не спал нормально несколько дней из-за меня. А еще и игра у него скоро. В общем, я переложила его подушку на кровать только ради победы команды, да. В которой, между прочим, и мой брат играет. А значит это и моя победа, да? Да.
Стоило мне только положить последнюю декоративную подушку, которая служила пародией на барьер, как из душа вышел Алекс.
На нем были все те же серые спортивки, опасно низко сидящие на бедрах. Не обращая внимания на капли воды, стекающие по мускулистой спине, мужчина прошел к дивану. Он вытирал полотенцем голову, смотря в пол и, только сев на диван, замер.
Закинув полотенце на плечо, Пронин с прищуром посмотрел на меня. Заметив свою подушку, лежащую на кровати, он широко улыбнулся.
– Кострова? – Алекс медленно поднялся с дивана и двинулся в мою сторону. – Решила сменить гнев на милость?
– Диван слишком жесткий, – начала я оправдываться. – У тебя скоро игра. И если ты снова будешь спать в неудобной позе, вы проиграете. И Макс расстроится, – поспешно добавила я.
Пронин хищно подошел к кровати и, облокотившись на нее руками, поднес лицо к моему.
– Да что ты.
Алекс почти коснулся своим носом моего. Да так близко, что я почувствовала запах мятной зубной пасты. Резко положив ладонь на его мокрую грудь, я его оттолкнула.
– Не наглей.
Пронин коротко хохотнул и, отодвинувшись, бросил полотенце на тумбочку.
– Это, – я кивнула в сторону импровизированного забора. – Граница. Если хоть одна твоя конечность пересечет эту линию, я… – не придумав, чем угрожать, я сделала серьезное выражение лица и сказала: – В общем плохо тебе будет.
Продолжая ухмыляться, мужчина выключил свет, и комната погрузилась во мрак. Я почувствовала, как кровать ощутимо прогнулась, когда Алекс лег рядом.
Стараясь не шуметь, я отодвинулась ближе к краю, но даже там я чувствовала жар от Пронина. В темноте все звуки стали громче: дуновение ветра за окном, тиканье наручных часов Алекса и его равномерное дыхание.