– Да пошел ты! – я ударила Алекса ладонью по щеке и, высвободившись из его хватки и взяв Милану за руку, пошла в сторону лифтов.
***
– Почему ты мне не говорила? – Милана сидела на моей кровати, поджав колени к груди.
Мне было стыдно. Очень стыдно. Мы с Миланой познакомились на первом курсе и сразу же подружились. Я никогда еще не встречала таких людей. Она была такой искренней и такой заботливой. Постоянно защищала меня. А один раз даже вылила стакан холодной воды на Анжелику Горькову, мерзкую деваху, которая достает меня с самого начала учебы.
Мы с Миланой обсуждали абсолютно все. Я знала про ее бывшего парня, который через месяц после расставания сделал предложение какой-то девке. Милана знала про мои терзания и переживания по поводу того, что Семен из «Золотых рысей», команды соперников моего брата.
– Я думала, что мы доверяем друг другу, – добила меня Милана и я закрыла лицо ладонями.
– Я тебе доверяю! Больше, чем кому-либо, Милан. Просто… Я не знала, как сказать. Ты бы меня осуждала, а я этого не хотела.
– Я бы тебя не осуждала, Маш. Да, я бы пыталась вправить тебе мозги и заставила бы пойти к брату, но я бы тебя не осуждала. Я же люблю тебя, – добавила Милана шепотом.
Я тяжело вздохнула. Милана была права, она бы меня не осуждала...
– Все началось примерно полгода назад, когда мы с Семеном снова сошлись, – начала я. – Они тогда проиграли, Семен напился, а я осталась у него ночевать. Я тогда пыталась оторвать от него пятую или шестую бутылку пива, и ему это, видимо, очень сильно не понравилось. Он схватил меня за воротник рубашки и… и… – слезы снова ручьем полились из глаз, а горло сдавило спазмом. Милана подползла ко мне и, крепко обняв, начала гладить по спине. – Так сильно сжал, что я начала задыхаться. Он что-то мне тогда сказал, а потом резко оттолкнул, из-за чего я ударилась боком о деревянный стол. Это был первый синяк, который я получила из-за Семена.
– О боже! – Милана еще крепче прижала меня к себе.
– На следующий день, когда я начала на него ругаться, он решил, что это отличный повод меня «наказать». Семен всегда любил грубый секс, но за рамки допустимого никогда не заходил, – я посмотрела на Милану, и та поморщилась. – В общем он начал меня раздевать, чтобы… ну ты поняла… И ему так понравился вид моего синяка, он так от этого возбудился, что… – я глубоко вдохнула через нос. – Что решил «украшать» мое тело ими каждый раз. Чтобы на моем теле всегда были эти пятна. Он их называл: «отметины, которые доказывают, что ты принадлежишь мне».
– Почему ты терпела? Почему не обратилась в полицию?
– Я хотела, честно. Но потом почему-то передумала. Я любила Семена. Думала, что любила, – поправилась я. – Я искренне верила, что это просто какое-то помутнение и скоро все нормализуется.
Милана молчала, крепко обнимая меня и тихонечко всхлипывая. Милана всегда была эмпатичным человеком. И очень эмоциональным.
– Я думала, что я сильная, – прошептала я, глядя в одну точку. – Думала, что все смогу пережить сама. Даже это синяк… я пыталась его игнорировать. В какой-то момент мне даже показалось, что может я сама виновата? Может я заслужила?
– Ты не виновата, Маш! – воскликнула подруга и уставилась на меня. – Даже не смей так думать! Семен козел! И завтра мы идем в полицию!
4 Глава
Алекс
Никогда не любил понедельники. Именно по понедельникам наш тренер, Александр Викторович Шашков, отрывался на нас по полной. Никто из команды не знал, что этот день ему сделал, но и лишний раз спрашивать не хотели.
Я стоял у бортика, пытаясь отдышаться. Легкие горели, ноги отказывались слушаться. Да и мысли были не о хоккее. Шашков всегда говорил: «Вы должны выходить на лед с холодной головой. На катке для вас есть только вы, ваша команда и шайба». Но сегодня на катке я думал. Очень много думал о Машиных пятнах.
Да, это точно были синяки. О которых Макс, видимо, не знал. Наверное, стоило ему сказать… Я взглянул на Кострова. Его лицо было красным. Макс держался за бок и тяжело дышал. Первым делом я должен был пойти и обо всем рассказать Максу. Тоже мне друг, называется.
– Девочки, соберитесь! Это вам не фигурное катание! – крикнул Александр Викторович и похлопал в ладони. Он гонял нас уже третий час и останавливаться особо не планировал.