Притом не было ничего чище его чувств к Ак Торгу! Он не имел никаких, абсолютно никаких задних мыслей, никакого расчёта, или честолюбия, не говоря уже о непристойности. Его переполняла любовь — самая невинная, чистая, неожиданная, какую только можно вообразить, настолько чистая, как бывает только любовь в начале новой жизни. Сердце его бешено заколотилось, живот закрутило.
Что за тёмные силы стремились опошлить чудо? С изнурительными видениями про Ильку он за последние недели почти свыкся. Но ведь они остались в мире старого Матиаса Блейеля! А новый Матиас Блейель, который создавался в настоящий момент, который только-только стал возможным, для них недоступен, все тупики прошлого должны остаться позади!
Бесполезно спорить. Чёрная плётка из влагалища. Бочка с нечистотами опрокинута.
Ну уж нет!
Он встрепенулся. Мерзость взяла верх только на время кошмара. А теперь, за этими тяжёлыми занавесями, снова ясный день, и он должен бороться за новую жизнь и не поддаваться провокациям!
Как ему хотелось обратно, в сосновый бор на Томской писанице. Надо было остаться там, не отходить от неё, быть с ней!
Какое великолепное видение.
Но сейчас он не может ничего поделать, и ему хотелось по крайней мере послушать её диск. Можно ли это устроить в гостинице? Он взглянул на телевизор и сразу отвернулся. Интересно, сколько стоит в Кемерово маленький портативный проигрыватель?
К еде прикасаться не хотелось. Из вежливости он проглотил одно яйцо, ведь женщина специально из-за него встала к плите. Несколько ложек йогурта, чашка чаю. К ветчине, помидорам, солёным огурцам и консервированному горошку он не притронулся. Он посмотрел на часы и с облегчением увидел, что ему пора поспешить. Быстро почистить зубы, решить, брать куртку или нет; в одиннадцать его ждал Артём.
— Герр Блейель! Откуда вы звоните?
— Из Кемерово.
— Как, простите?
— Из Кемерово.
— Из Кемерово! Чудесно! Как вы там?
— Хорошо, большое спасибо. Очень хорошо. И фрау Карпова очень мила, она так обрадовалась грамоте.
— Великолепно!
— Герр Фенглер… почему я вам звоню… у меня возникли обстоятельства…
— Что у вас возникло?
— Обстоятельства. Я… по причине, которую сейчас… мне хотелось бы задержаться ещё.
— Задержаться? В Кемерово?
— Да, у меня здесь… это очень важно… извините, что так скоропалительно, но я прошу дать мне несколько дней отпуска, за свой счёт.
— Вы хотите ещё побыть в Кемерово?
— Да. То есть, если никак нельзя…
— Оставайтесь до конца недели.
— Мне нужно… такое дело, обратный рейс, он будет только в следующую среду.
Блейель сам так изумился своему неожиданному вранью, что трижды осекался, прежде чем продолжил:
— Я, конечно, свяжусь с герром Хюнингом, чтобы он меня подменил.
— Давайте, герр Блейель, так и сделайте. Всё уладится. Вы уже много нафотографировали?
— Я обязательно ещё…
— И когда вернетесь, то всё расскажете.
— Да. С удовольствием. Очень вам благодарен…
Но Фенглер уже повесил трубку. Всё уладится, подумал Блейель и улыбнулся телефону. Как хорошо, что он дозвонился до старикана.
Вскоре из уборной вернулся Артём. Они сидели на бордовом пухлом диване из искусственной кожи, в залитом холодным светом кафе, куда они зашли после музея.
— Мы выиграли время, — сияя, сообщил Блейель Артёму.
— Это здорово. Только вынужден признать, что не вполне понимаю, о чём…
— Ах, извини. Я немного возбуждён. Знаешь, я ещё никогда… во всяком случае, я имел в виду себя. Я выиграл время. Это значит, что я здесь ещё подзадержусь.
— Ого.
— Но тебя это пусть не беспокоит. Ты свой объём работ уже практически выполнил.
Артём пожал плечами.
— Пока мне ещё платят.
— Только сегодня и завтра.
— Посмотрим.
— Нет, нет, нет, об этом не может быть и речи. Я и так безгранично злоупотребил любезностью фрау Карповой. А твоей и подавно.
— Ты так считаешь?
— Я твой должник навеки.
— Матвей, сколько можно преувеличивать.
— Независимо от этого, ты свою работу выполнил, и баста.
Артём начал щелчками сбивать крошки со стола.
— И что же с тобой будет без меня?
— Как-нибудь справлюсь.
— Да уж, парень ты справный.