Телефон ещё лежал около тарелки Блейеля. Он отключил его и спрятал в сумку. Когда он нагнулся, кожаный диван издал громкий непристойный звук.
— Артём. Если у тебя будет время и желание ещё побыть моим ангелом-хранителем, я буду очень рад. Очень. И тогда я, разумеется, буду платить тебе сам. Просто скажи, сколько это стоит.
— Ты становишься легкомысленным.
— Нет, я серьёзно.
— Хлопнем водки?
— Лучше не надо. Я не привык, лучше мне сделать перерыв с алкоголем.
— Я заказал всего-навсего двести грамм. Уже за это любая официантка обзовет нас мямлями. Юная официантка в белой мини-юбочке.
— Ещё слишком рано.
Но юная официантка уже стояла перед столиком, держа на подносике графинчик и две стопки.
— Тогда выпьем за герра Фенглера.
— За герра Фенглера, — кивнул Артём.
— И за фрау Карпову.
— О да, за нашу славную Галю.
Они выпили.
— Кстати, как её больной малыш?
— Правильно, забыл тебе передать — столик в «Дружбе народов» заказан на завтра.
Блейель улыбнулся.
— Прощальный ужин.
Артём сидел, откинувшись назад, и теребил волосы. Потом спросил:
— Ты правда хочешь ещё остаться?
— Я должен.
— Почему?
— Я же вот только теперь приехал.
— Думаешь?
Блейель ничего не ответил, улыбнулся ещё шире, подняв брови.
— А если она не ответит?
Улыбки улыбками, но в мозгу гостя зародилась мысль, что Артём может утаить от него ответ Ак Торгу. Это было в его силах. И он никак не сможет ему помешать.
— Ты потом не посмотришь, ответила она или нет?
— Если хочешь, можем пойти вместе в интернет-салон, прямо сейчас.
— Да, хочу.
— Матвей, прости, но ты бредишь.
— Да.
— Извини, я хотел сказать: ты бредишь, как ещё никто на моих глазах не бредил. Даже мой достопочтенный батюшка.
Блейель едва не хихикнул, но сдержался. Не хватало ещё подтверждать диагноз. Артём допил рюмку и оглядывал его, придирчиво и вопросительно.
— Пожалуй, я останусь твоим переводчиком. Надо же знать, что с тобой будет дальше.
— Очень рад. И, как я сказал…
— Ладно, ладно. Всё в свое время. Пойдём-ка в интернет.
— Я заплачу!
Интернет-салон оказался мрачным помещением с мраморным полом; после залитой солнцем улицы Весенней казалось, что они попали в чулан. При входе томился охранник в чёрной одежде, внутри рассеялась горстка бледных студентов. Блейель поёжился.
Но она ответила! Очень благодарна за интерес, гостю из Германии — огромный привет, она будет рада увидеться. Следующее выступление у неё в понедельник, в Таштаголе.
— Везунчик!
Артём ткнул Блейеля локтём. Тот молча кивнул. Вспомнилась фрау Виндиш в приёмной Фенглера.
— Таштагол. Это далеко отсюда?
Артём просмотрел другие письма.
— Ну, это ещё в Кемеровской области. Стало быть, не дальше трёхсот километров. Это на самом юге, в Горной Шории.
— Горной Шории?
— Не спрашивай, почему, но мы говорим не «Шория», а «Горная Шория». Довольно холмистая местность, насколько мне известно.
Приглушённый стук мыши о пластиковую столешницу. Дальше, в глубине тёмного помещения, белобрысая студентка зашлась кашлем, суматошно махая руками. И, хотя Блейель, задумавшись, молчал, Артём буркнул:
— Ты прав. Срочно нужно пополнить знания о шорском народе. Но давай по порядку. Что ей ответить?
Два последующих дня Блейеля терзал понос, настолько сильный, что он вообще не выходил из гостиницы. Выбрался только раз — дрожа, добрёл до аптеки в соседнем доме и купил имодиум. К счастью, с аптекаршей удалось объясниться. Потом, дрожа, сразу юркнул в кровать, под одеяло — и тут же снова выскочил в туалет. Для начала он выпил сразу две таблетки.
Артём намеревался зайти после обеда, обещав сюрприз, и Блейелю не хватило силы, чтобы возразить, что в таком состоянии предпочитает остаться один. Снова и снова он проигрывал диск Ак Торгу на плейере, так удачно купленном накануне вечером. Он даже преодолел отвращение перед маленькими наушниками, которые, как беруши, вставлялись прямо в ушной проход.
Не всё на диске звучало так же, как на сцене. В некоторых песнях пения почти не было, долбили басы, булькала электроника — обычно Блейель такого не любил, но в соединении с горловым рокотом или призрачными, непривычными мелодиями он находил свою прелесть и в этом. Хотя Ак Торгу не могла что-то сделать не так по определению. С огромной радостью он нашёл песню, начинавшуюся с далёкого воя, номер одиннадцать, и прокрутил её много-много раз.
Он её увидит, и он знал, когда!