Рассказчица прервалась и прихлебнула, и Блейель увидел, как дёрнулись плечи и уголки рта Артёма. Песенка речки явно не на шутку развеселила переводчика. Ак Торгу продолжила.
— Прошли годы. Мрас-Су выросла. Однажды весной она услышала с той стороны, где восходит солнце, сильный голос Кара-Тома: «Любимая земля моя, зелёные горы! Пустите меня к Мрас-Су, хочу её видеть и слышать». «С радостью пошла бы к тебе, — ответила Мрас-Су, — но слушай, что гудят, грохочут и рычат мои родственники».
«Куда же ты, доченька? — гудели Абаканские горы. — Теки на восток, через степь Олен-Чазы. Там тебя встретит седой Хем. Когда он увидит тебя, такую юную и красивую, то от радости запляшет на одной ноге. Хем — труженик. У него будешь как сыр в масле кататься».
«Нет, не ходи к Хему! — загрохотал дед Мустаг. — Что общего у молодой девушки со старцем? Иди, внучка, на запад, к стройному Бию. Он купец, и спокойный, как и ты. Хорошо вам будет течь вместе».
«Только не к Бию! — рыкнула бабушка Огудун. — Он такой медлительный, на ходу засыпает. Нет, иди к Кара-Тому, который зовет тебя. Где любовь, там и свет».
Второй глоток, и у Блейеля так зарябило в глазах, что он не увидел, посмотрела ли на него Ак Торгу.
— «Я знаю, куда мне нужно!» — весело погнала свои волны Мрас-Су. Но на пути у неё разлеглась вдова Манак-гора, чтобы пошептаться с Шаман-горою. Мрас-Су не могла течь дальше, и чем дольше она ждала, тем выше поднимались её воды. Она затопила ущелья и долины, выгнала зверей и птиц. Но как Мрас-Су ни просила вдову пропустить её, Манак и слышать ничего не хотела. Она прижалась к щеке Шаман-горы и нашёптывала ему ласковые слова. А синие волны Мрас-Су уже поднялись до вершин гор.
А Кара-Том всё звал: «Приди ко мне, Мрас-Су! Вместе мы станем могучими, любые горы нам будут нипочём!»
Услышав эти слова, Мрас-Су ободрилась и впервые в жизни подняла голос: «Да пропусти же меня, старуха!» Но вдова Манак отвечала: «Нет-нет, ты станешь ласкаться к Шаман-горе, а я этого не потерплю. Ты ещё молода и не знаешь, что любовью не делятся». «Зачем мне твой Шаман? — закричала Мрас-Су. — Пропусти, я хочу к молодому Тому».
Но Манак-гора только отмахнулась: «Ах, молодой Том. Что он понимает в женщинах! Опомнись, детка, и иди к старому Хему. Он приласкает тебя в тридцать раз крепче Кара-Тома».
«Нет! Не нужна мне любовь старика».
Тут Ак Торгу рассмеялась и сказала что-то, к легенде, по всей видимости, не относящееся, что Артём переводить не стал. Потом встала и досказала стоя:
— Долго бы ещё спорили девушка и вдова, если бы не — кто? Угадайте! Нет, не угадаете — если бы не человек! Он пришёл и расколол камни Манак-горы, снёс всю вдову. И Мрас-Су, не сдерживаемая ничем, быстрее самого быстрого бегуна ринулась к Кара-Тому. Они встретились у мыса Алчук. И с того места Мрас-Су и Кара-Том так и текут вместе, крепко обнявшись, неразлучные, и весело сверкают под ясным солнцем.
Блейель было захлопал, но пока Артём заканчивал перевод, певица и её родители развязали горячий спор, и времени на аплодисменты не осталось.
— Это… — он не мог подобрать нужное слово, — предназначено для наших ушей?
— Ну, они говорят и по-шорски тоже. Особенно твоя ненаглядная. Татьяна укоряет её, что она рассказывала легенду без должного уважения. А Юрий считает, можно рассказывать легенды и при этом пить, по усмотрению рассказчика. Ведь все мы люди.
Саша, с непроницаемым лицом державшийся в стороне, помогал Егору сгребать почти прогоревшие дрова.
Блейель задумался.
— А Кара-Том — это…
— Река Томь, совершенно верно.
— Значит, всё-таки это он.
— По-шорски, видимо, да.
— А человек из легенды…
— Не спрашивай, Матвей. Я всего лишь рупор.
Лодочник помахал шляпой, очевидно, в знак того, что пора отправляться.
— Ой, но я… мне нужно по-маленькому…
Это вырвалось непроизвольно, как и сам позыв. Артём ответил, как воспитатель в детсаду: «Так иди и делай».
Зардевшись, Блейель поспешил подальше, с глаз долой — и за скалу. За ней он нашёл местечко, где берег поднимался не так круто, и кустов там росло меньше. Широко расставив ноги и упершись правым коленом о рябину, он помочился. Но вместо облегчения, наоборот, озаботился. Правильно ли то, что он делал? Можно ли, так близко к священному месту? Шёпотом он попросил у духов прощения. Торопливо поскакал со склона вниз. И был встречен воплем.