— Ки… Кирэ?
— Кинэ. Шорское имя. В июне ей исполнилось три года.
— И она… то есть… ведь мы же…
— Она была у невестки. В Мысках.
— В Мысках. — Блейель потёр лицо.
— Тебе интересно, кто отец?
Блейель не ответил. Артём, однако, продолжил.
— Тувинец. Слыхал про таких? Тува — это к юго-востоку отсюда, на границе с Монголией. Они там до сих пор скачут на конях, с кинжалами за поясом, а национальный вид спорта у них — борьба. Когда эти дети степей настроены мирно, то коротают время за горловым пением. Вот на этой-то почве они и познакомились. Он — особо мускулистый и ревнивый экземпляр.
Блейель слушал, повесив голову, и так и застыл в этой позе, вперившись в грязно-красный пол купе. Потом вдруг распрямился и сказал:
— Ты врёшь.
— Матвей!..
— Ты всё наврал.
— Вот как? Странно. Для чего бы мне это?
Потому что ты хочешь иметь надо мной власть, подумал Блейель, но молча отвернулся к окну. Соня сидела, поджав ноги, напротив и занималась своим фотоаппаратом — она что-то пробормотала брату. Артём глубоко вздохнул.
— Ну ладно. Признаю, что в этом случае я кое-что приукрасил. Естественно, из благородных побуждений, даже если ты, Матвей, и не желаешь вникать в эти побуждения. На самом деле Соне об этом тувинце почти ничего не известно, она даже имени его не знает. Только то, что он занимается горловым пением, играет в большом ансамбле и часто заезжает с ним довольно далеко. Примерно твоего возраста. И дома, в Туве, у него есть жена и дети.
— Ты всё это говоришь, чтобы меня помучить.
— Вот тебе на! Да зачем бы мне это? Сначала заставил меня выложить всю правду, а теперь совсем разобиделся и вообще ничего слушать не желаешь.
Я с самого начала не желал ничего слушать, подумал Блейель и выглянул в окно, где свора бульдозеров бесчинствовала в зияющей ране земли. Хотя окно было закрыто, в купе проник острый запах смолы.
«Голоса Тувы». Что-то в этом роде. На краю памяти шевельнулось воспоминание — афиша, должно быть, он видел её в Штутгарте. Задолго до Ильки. Обертон, унтертон, что-то в этом роде. Он и не знал, что это такое. Может быть, старый Матиас Блейель, много лет назад, даже и видел того мужика, который сделал Ак Торгу ребёнка. И новый Матиас Блейель ничего с собой поделать не мог, этого мужика он представил себе угрюмым борцом с обнажённым намасленным торсом, кривой кинжал за поясом шаровар, череп бритый, с чёрной косичкой посередине. Он ненавидел Артёма за это.
— Про шаманизм тебе, значит, рассказывать не нужно.
— Нужно.
И он узнал, что Ак Торгу когда-нибудь станет шаманкой. Так ей независимо друг от друга сообщили два знахаря. Один из них, хотя видел её впервые, знал, что на животе у неё имеется родинка в форме волчьего следа, и сказал, что это верный знак.
Соня снова что-то сказала. Блейель разглядывал её ноги, задранные на сиденье, в высоких светло-коричневых туристических ботинках. Когда она стояла или шла, из-под клёша виднелись только самые носки ботинок. В текущем сезоне расклешённых джинсов у Фенглера не было. Впервые за много лет. За вторым пиком клёшей вернулись дудочки. Перейдёт ли Соня на них? Трудно представить. Он ни разу не видел её в другой одежде. Соня в клёшах, это так здорово подходит, по-другому никак. Может быть, она запаслась впрок, чтобы выстоять тяжёлые времена. Нужно купить ботинки, подумал Блейель.
— Ты, может быть, думаешь, что это честь, или что это здорово, стать шаманкой. Но Ак Торгу считает, что это тяжёлое бремя, и вовсе не рада. Коллеги говорят, что придётся, и не отвертишься. Тем более, прабабушкин пример, как после такого откажешься.
— Прабабушкин пример? — он еле разомкнул губы, рассердившись на Артёма за то, что он снова выдержал свою коронную театральную паузу.
— Её съели духи, потому что она отказывалась работать с бубном, хоть у неё и был дар. Духи так на неё за это разозлились, что провертели ей огромную дыру в грудной клетке.
Волчий след, подумал Блейель и привстал, чтобы пощупать соболью лапку в рюкзаке, он положил её вместе с деревянным тотемом в боковой карман.
— А ты можешь спросить у Сони, видела ли она в бане эту родинку на животе?
Артём спросил.
— Моей сестре представляется неуместным рассказывать о том, что она видела в бане.
— В отличие от того, что она слышала в бане.
— Именно.
Блейель снова потёр лицо. Говорить приходилось через силу, но и молчать он не мог тоже.
— Ещё раз — отец её ребёнка. Ты сказал, что у него другая… она с ним ещё…