Он был не в себе. Звонок Ильки, новость Ак Торгу, теперь натальина грудь. Новая жизнь круто взялась за Матиаса Блейеля. Шаги, пороги. Всё очень важно, и хоть бы всё сложилось так, как надо. Главное, не запутаться. В такой момент, на этой стадии. Несомненно, воскресенье лучше всего провести в розовой клетке, и не только из-за сбитых ног. Поучить русские слова. Успокоиться. Он зашёл в магазин и запасся водой и соком, чипсами, серым хлебом, взял два пакетика сухофруктов, шоколада, жареного цыпленка. Бутылку водки со знакомой этикеткой. Пять озёр, прочёл он по-русски.
Наступила среда, и он не знал наверняка — то ли фрау Виндиш на самом звонила и сообщала о смерти Ганса Вальтера Фенглера, или это был обрывок лихорадочного сна. Что теперь делать? Ждать, решил он. Пока не писать вторую открытку. Будут ещё сигналы, или сны, и всё прояснится. Всё по порядку. Он учил слова. Письмо. Терпение. Смерть. Сейчас насущнее вопрос, отчего это ему казалось, что служащие гостиницы «Анилин» недоверчиво на него косятся. Утром у него возникло чёткое ощущение, что женщина за конторкой подкарауливает именно его; он разогнался и сбежал мимо по ступенькам и прочь, словно куда-то опаздывал. Ему показалось, что она хочет что-то сказать, что она встала и уперла руки в боки. Но он уже выбежал на улицу. Уши его были заткнуты наушниками, он сменил батарейки в плейере. Издалека он увидел тёмный силуэт Артёма у железной балюстрады, он опирался на локти и смотрел на реку. Блейель замедлил шаг, подождал, чтобы улеглось дыхание, ни на секунду не выпуская Артёма из виду. Утро ветреное, но ветер несвежий, как из выхлопной трубы. Выбросы из труб за мостом неприятно царапали в глотке.
— Здраствуйтье.
— Матвей. Ну надо же. Как ты долго без меня продержался.
— Как дела?
— О, что, в Германии сегодня праздник?
— В смысле?
— «Как дела?» Ты меня ещё ни разу не спрашивал.
— Чего? Да я спра…
— Нет, Матвей, это впервые. Тебя никогда не интересовало, как обстоят мои дела.
— Неправда!
— Сам подумай. Всё ведь крутится только вокруг тебя. Вокруг тебя и твоей — как это называется?
Блейель закусил губу.
— Извини, не понимаю, о чём ты. Не хотел тебе мешать.
— Ничего такого я и не утверждал.
— Артём…
— Говори уже, что случилось?
Молодой человек не сменил позы, только слегка повернул голову в сторону пришельца. Теперь он снова смотрел на реку. Виноват город, подумал Блейель, город не годится для этого этапа. Не именно Кемерово, но город, как таковой. Я должен сейчас быть в тайге. Чтобы духи спокойно могли распробовать добычу. Пока я здесь, им доступны только мои сны, это слишком мало. Сны, за которые они дерутся, и этот душный ветер.
— Мне нужно другое жильё. Но это не значит, что ты должен помочь мне искать. Скажи в общих чертах, как мне поступить.
— В общих чертах, понятно. А зачем тебе другое жильё?
— В гостинице дороговато. Потом, там как-то странно стали на меня смотреть.
— Там стали странно на тебя смотреть? — Артём почесал бородёнку и прищёлкнул языком. — Знаешь, что бы я сделал на твоём месте? В паспорт бы заглянул.
— Зачем?
— А ты попробуй.
Блейель не реагировал.
— Это так, предложение. Что с тобой такое, тебе тяжело дышать?
— Да, погода как-то давит.
— О. Сочувствую. Но полагаю, что ты заблуждаешься.
— То есть?
Он сам так близко подошёл к перилам, что Артёму не пришлось поворачивать к нему голову.
— Твоя прогулка в открытом космосе затянулась. Кислород закончился, и ты давно дышишь собственными испарениями.
— А-а. Понятно. Товарищ Леонов и я. Очень лестно. — Блейель положил руки на перила и ритмично покачивался вперёд-назад. — Будем надеяться, что я тоже доберусь до стелы со своим бюстом.
— При жизни, обрати внимание.
— Артём. Хорошо.
— Что хорошо?
— Ты укоряешь меня, потому что считаешь, что недостаточно за мной присматривал. Отпустил поводок и так далее. Знаю. Но это лишнее. Даже если ты и не веришь, но я настолько же вменяем, насколько и разумен…
— Прекрати, Матвей.
Блейель перестал покачиваться. — Что такое?
— Ты сказал, что не хочешь мне мешать, поэтому я говорю «прекрати», когда ты мне мешаешь. Что тут непонятного.
— Извини-ка, но…
— И попрошу не перебивать.
— Я тебя не…
— Ты паришь в небесах и считаешь, что всё просто изумительно. Кстати, заставляет задуматься, каково тебе приходилось прежде. Но куда приведёт твой полёт? Ты говоришь, тебя давит погода. Такое мы тут нечасто слышим. Сибирь вообще-то славится своим мягким, целебным климатом.