— И прекрати говорить «знаешь».
— Мы могли бы говорить друг с другом по-человечески.
Теперь он услышал её дыхание. Хоть что-то.
— По-человечески? На это у тебя было время раньше. Много лет. И тебе это было не нужно.
— Ты разве не думаешь иногда…
— Всё. Я вешаю трубку.
— Я лечу в Сибирь.
Она промолчала. Но и трубку не повесила.
— Ровно через две недели. У меня уже и виза есть, и билеты. В Кемерово. Когда-нибудь слышала?
Она вздохнула и, казалось, перевернула страницу.
— Ясно. И что ты будешь делать в Сибири?
— Да так. Грамоту передам. Фенглер попросил.
— Ты теперь на выезде работаешь?
— Вообще-то нет. Сам не знаю, что это со стариканом. Что-то ему взбрело в голову.
— Матиас Блейель, посол царя моды.
Она пошутила. Его сердце подпрыгнуло.
— Что ж, неплохо, — продолжала она, — посмотришь мир.
— Илька. Хотел спросить. Перед отъездом у меня будет длинный выходной. Может, мне приехать в пятницу или субботу в Мюнхен?
— В Мюнхен, значит. Это ещё зачем?
— Потому что я… Илька, ты знаешь… восемь месяцев…
— Так ты для этого звонил?
— Ну, я же сказал, я тут, это…
Она вдруг расхохоталась. И отрезала:
— Забудь.
— Но мы же…
— Что?
— Нам же было…
— Ошибка, Матиас. Это была ошибка. Точка. И мы в разводе. Хоть это-то тебе понятно?
— Да. Да, конечно.
— Вот и оставь меня в покое. Поезжай себе в Сибирь, а меня оставь в покое. Тут и без тебя, — она помедлила, потом решилась, — тут и без тебя тошно.
И когда он не нашёл ничего лучшего, чем пробормотать «да я знаю», она сразу же бросила трубку, а он как раз собирался ещё разок переспросить насчёт плетёного кресла, точно ли оно ей больше не понадобится, можно ли его выбросить или кому-нибудь отдать. В тот вечер он ещё дважды пытался ей дозвониться, но оба раза его сбросили после третьего гудка.
В четверг перед отлётом фрау Виндиш выдала ему в лощеном пухлом конверте грамоту, вставленную в рамку, и, сверх того, с наилучшими пожеланиями от герра Фенглера, книжечку «Русский язык шаг за шагом». В тот день Блейель чувствовал себя совсем неважно, и ему было стыдно, что он снова явился в жалком состоянии. На этот раз причина была вовсе не в алкоголе. Ему приснился кошмар, кошмар про Ильку. Ничего сексуального, за это, конечно, спасибо, потому что после того разговора с ним регулярно происходило нечто постыдное. Такого раньше никогда не бывало. А уж после развода и подавно. Ему снилась Илька, обнажённая, в постели, она с ним, и всякие подробности, о которых он не смел потом вспоминать, и каждый раз он просыпался в глубочайшем смущении от своего возбуждения. На этот раз сон был совсем другой. Илька сидела напротив, за грубым столом в неопределённом месте. Они разговаривали. При этом ему мешало сразу два обстоятельства. Во-первых, какой-то громкий шорох и треск не давал ему понять ни слова из того, что она говорила. Во-вторых, как он ни напрягал связки, он не мог издать ни звука. Ильке его потуги совершенно не нравились, и она бесилась на него всё больше. До этого момента Блейель, которого сны вообще-то не очень занимали, видел всё очень чётко. Но потом речь отошла на второй план, а на первый вышли её глаза. Огромные, как блюдца, они вращались всё быстрее и быстрее, как переливчато-синие потрескивающие спирали. Блейель знал, что глаза настоящей Ильки тёмно-карие, почти чёрные, и такое резкое изменение цвета, размера и прочих свойств его напугали. «Значит, иди один», неожиданно услышал он, но кто это сказал, непонятно. В следующую секунду из глазниц черепа Ильки выстрелили два больших переливчато-синих червя. Он едва успел пригнуться, они чуть было не задели его за макушку. Глядя снизу, он вдруг заметил, что череп, из которого улетели глаза, превратился в выцветший скомканный тряпичный ком. И тогда он закричал.
— Очень мило, благодарю, — услышал он себя со стороны, держа конверт и разговорник, и тут через открытую дверь в конференц-зал до них донесся какой-то шорох. Фрау Виндиш сразу же метнулась туда, Блейель помялся и двинулся следом. Они не обманулись, Фенглер действительно выбрался из кабинета и, опираясь на палку, ковылял к приёмной.
— Герр Блейель, стойте, где стоите. Услышал, что вы пожаловали, и захотел попрощаться и пожелать вам приятного путешествия.
— Большое спасибо. Огромное спасибо. — Пожимая руку старика, он несколько раз наклонил голову. Фрау Виндиш заняла позицию в трёх шагах за Фенглером, словно опасалась, что он повалится и придётся его подхватывать. Патриарх это заметил, мотнул головой в её сторону и подмигнул Блейелю.