-- Ты знаешь, кто я такой? Думаю, да. Тогда ты понимаешь, что с тобой будет, если ты сейчас же не отступишь, -- нахмурился демон.
Его противник молча наклонился вперëд, давя на трость всем своим весом, и в его пустых глазах не читалось ничего, кроме жажды разрушения. Вздохнув, Абигор перехватил своë оружие, и огромный молот со свистом устремился прямо в голову ангелу. Однако тот лишь поднял правую руку, словно пытаясь заслониться. Послышалось чавканье и хруст костей, но изуродованная рука действительно сдержала удар, а Гвардеец, размахнувшись, нанëс Абигору удар в шею.
-- Будь осторожен, Эйб, -- крикнул, поднимаясь на ноги, Бальтазар, -- эти Гвардейцы ведут себя, как…
-- Зомби, -- ответил за него демон, и только сейчас он начал осознавать ужасающую силу Красноокого.
А ангел тем временем присел, свесив ноги с края крыши, и взмахивал руками, будто дирижируя невидимым оркестром. Ещё один Гвардеец бросился на Бальтазара, а последний стал медленно обходить Демона В Красном слева, чтобы напасть на сгрудившихся позади посетителей клуба.
Натаниэль тоже находился в отчаянном положении. Лючия молча бросалась на него снова и снова, и каждый еë удар мог оказаться смертельным. Парируя одни выпады мечом и уклоняясь от других, ангел отступал и загонял себя в ловушку. Позади бушевало пламя. Впереди свистело лезвие нагинаты. У Нейта был только один выход: контратаковать и ранить ту, что была ему дороже жизни. И, разумеется, он бы скорее согласился умереть. Треск пламени оглушал, жар сдавливал горло. Почувствовав, как на глазах выступают слëзы, ангел отбил последний удар и закрыл глаза.
Внезапно раздался вскрик, а в нос ему ударил едкий запах смолы и горелой плоти. Открыв глаза, Натаниэль опешил: Лючия лежала на земле, скребя ногтями чëрную корку, покрывшую еë правую руку. Нагинату она выронила, и оружие сейчас лежало прямо перед ним.
-- Успеешь ещё героически умереть, Ангел Огней, -- раздался раздражëнный голос слева.
Приняв боевую стойку, Накир уже формировал новый шар тлевшей смолы. Натаниэль чувствовал исходившее от голубоглазого ангела презрение, но, кажется, сейчас они были на одной стороне.
-- Спасибо. Только, прошу, не делай ей больно! Я остановлю еë!
-- Конечно, остановишь… -- метнув шар смолы, Накир отбросил Лючию на землю.
Девушка жалобно закричала: вязкая обжигающая смола приклеила еë руку и тело к асфальту, причиняя невыносимую боль. Вторая еë рука шарила по земле, ища оружие, но Нейт придавил нагинату ногой.
-- Пожалуйста… Ей же больно… -- едва ли не плакал он.
-- Чëрт возьми, будь благодарен за то, что она не сможет убить нас… Или угробить себя, -- прорычал, сосредоточившись, Накир: его смоляная ловушка еле сдерживала метавшуюся девушку.
-- Лючия! – обезумев от очередного еë вскрика, Натаниэль бросился к любимой, и в этот момент нагината, дрожа, медленно оторвалась от земли.
Накрыв девушку своим телом и придавив еë к земле, ангел закусил губу: горячая смола невыносимо обжигала. Схватив еë за запястья, он склонился к самому еë уху:
-- Лючия! Очнись, умоляю тебя, очнись! Я никогда не причиню тебе боли, слышишь? Ты не должна этого делать! Пожалуйста, не надо, Лючия! Слышишь?
Однако нагината, медленно поднявшись в воздух, уже выбрала себе цель, и Накир, в отличие от Натаниэля, успел это заметить. Оставалось только одно мгновение и только один выход, и, выругавшись, ангел бросился вперëд. Почувствовав на затылке брызги крови, Нейт обернулся. Накир стоял, разведя руки в стороны, и лезвие нагинаты торчало из его груди. Широко открытые глаза смотрели на спасëнного ангела, но в этом взгляде не было ни упрëка, ни презрения.
-- Спасай то… Что тебе дорого…
И с этими словами Накир повалился набок, в бушующее пламя. Прерывисто дыша, Натаниэль ещё крепче сжал запястья Лючии, тем самым разрушая засохшую смоляную корку. Окровавленная нагината поднялась в воздух ещё раз и медленно повернулась, целясь ангелу в спину. Это был конец, и это Нейт знал наверняка: больше его никто не спасëт.
-- Прости, Накир… И ты, Лючия, прости. Я люблю тебя.
Оружие стремительно рванулось вперëд и вдруг замерло, едва коснувшись испачканной в крови толстовки. Натаниэль задержал дыхание, но смертоносное лезвие не двигалось, лишь мелко дрожа, словно от холода. Точно так же дрожала напряжëнная до предела ладонь Лючии, а из еë нижней прокушенной губы сочились серые капельки. Опомнившись, ангел схватил нагинату за рукоять и прижал еë к земле, вернув в ладонь еë хозяйки.