-- Спасибо, Лючия. Спасибо. Я знал, что ты справишься.
***
Роджер лежал на крыше, глядя за разгорающимися звëздами. Странное дело: с момента первого знакомства с ангелами и демонами его необъяснимо тянуло наверх. Улочки и кирпичные раковины Смиттауна внезапно стали для него слишком тесными. Однако здесь вместе с чувством абсолютной свободы куда острее чувствовалась и собственная уязвимость.
-- Тебе бывает страшно?
-- Конечно. Как и всем в этом мире, -- тихо ответила Лерайя, подложив руки под голову.
-- И как с этим справиться?
-- Зависит от того, чего ты боишься, Роджер, -- серьёзно ответила она, хотя прекрасно знала ответ.
-- Знаешь, я ведь всегда ощущал себя таким слабым, незначительным рядом с ними. Ни на что не влиял, ничего не решал…
-- Врëшь, -- улыбнулась девушка, -- причëм врëшь самому себе. Так не бывает, Роджер. Иногда ты просто не можешь сделать так, как хочешь. Но каждое твоë действие влияет на десятки жизней, и каждый раз, когда ты не совершаешь ничего плохого, ты сам так решаешь. Ты хороший, Роджер, и чтобы поступить так, как хочется, тебе нужно больше, чем плохим людям. Но ты сознательно избегаешь неверных поступков, и это твоя воля.
-- Знаешь, порой мне кажется, что как раз сознательно-то я допускаю ошибки, а вот когда отпускаю ситуацию и доверяюсь интуиции, выходит лучше, -- вздохнул парень.
-- Тогда поступай так. Не все решения стоит обдумывать. Те, кто рассуждает о благе слишком много, разочаровываются в нëм.
-- Это как?
-- Ну, смотри: ты любишь цветы?
-- Да.
-- Отлично. Я тоже. А теперь подумай, что есть цветок. Это просто промежуточная форма растения, красивая приманка для насекомых, заставляющая их выполнять роль в процессе размножения. Их аромат – лишь хитроумная комбинация запахов, делающая цветы более привлекательными. Всë это ради выгоды и выживания. Совсем не так красиво, как раньше, верно?
-- Ничуть, -- улыбнулся Роджер, -- мне всë равно нравятся цветы.
-- Мне тоже, -- прижавшись к нему, ответила Лерайя, -- но я это к чему: некоторые вещи не надо глубоко анализировать. Нужно просто любить их. Помнишь мою мечту?
-- Конечно. Ты же о мире между ангелами и вами?
-- Да. И у этой мечты нет врага страшнее разумных доводов. Ни архангелы, ни архидемоны не развязывают и не затягивают войну. А вот долгие рассуждения о том, почему мир невозможен, а война – единственно правильный образ существования, действительно поворачивают историю.
-- Хорошо, -- согласился Роджер, -- тогда я просто буду любить твою мечту… И тебя.
-- Спасибо, -- она повернулась, и две слегка печальных серых искорки внимательно уставились на парня.
Он хотел бы, чтобы весь мир исчез. Остался где-то далеко внизу. Чтобы не было вражды, страха и смерти. Чтобы осталась только эта крыша, и на ней – они двое. Сердце билось ровно, совсем не так, как пишут в книжках, однако Роджер знал, что чувствует. Его любовь к Лерайе была другой: спокойной и тëплой.
-- Хочешь увидеть мой истинный облик? – внезапно спросила она.
-- Д-да, наверное… Да. Хочу, -- растерялся Роджер: он ведь никогда не задумывался, какая она, настоящая Лерайя.
-- Я не стану читать твои мысли, поэтому ты сам скажешь мне, что почувствуешь, увидев меня такой, -- немного отодвинувшись, девушка легла на спину, и еë тело начало меняться.
Теперь она была чуть выше двух метров ростом. Еë кожа стала гладкой и блестящей, похожей на покрытый росой лепесток. Между ног, словно обутых в высокие сапоги с двумя пальцами, тянулся длинный гибкий хвост с полумесяцем на конце. Из плеч Лерайи росли однотонные длинные лепестки, скрывавшие руки и доходившие до пояса, а сзади на шее был воротник из каплевидных причудливых бутонов. Голова еë была похожа на человеческую, но лишëнную рта, а на макушке под сложенными лепестками мерцала нежно-голубая сердцевина. Роджер затаил дыхание, глядя ей в глаза, которые из серых тоже стали небесно-голубыми. Лерайя сама была прекраснейшим цветком, который ему доводилось видеть…
-- Ну, как тебе? Не страшно? – смущëнно спросила она.
-- Ты прекрасна, -- только и смог выговорить Роджер.
-- Спасибо. Я верю тебе. Просто… Для меня это было нелегко. Я так боялась тебя отпугнуть. Всë-таки… Сам понимаешь.
-- Я рад, что теперь ты доверилась мне, -- повернувшись набок, парень нежно и осторожно коснулся лепестка на лбу у Лерайи, -- и ты красива, какой бы ты ни была.
Мелко дрожа, бутон доверчиво приоткрылся, а девушка, подняв руку, накрыла ей ладонь Роджера. Вторую она положила на его плечо и притянула к себе. Хоть у неë и не было привычных человеческих губ, но этот поцелуй показался Роджеру самым нежным и самым желанным. Зажмурившись, он всем телом прижался к Лерайе и умолял, чтобы это длилось как можно дольше…