Вдали показался силуэт. За ним следовали две маленьких фигурки, но очень скоро они пропали из виду.
-- Идëм, Гамалиэль, -- шепнул ей Молох, утаскивая девушку на одну из боковых улиц и бросая заинтересованный взгляд на одинокого человека вдалеке, -- это кино лучше смотреть с почтительного расстояния…
Теперь враг был прямо перед ним. Роджер напрягся до предела, как взведëнная пружина. Мужчина, даже старик, немного прихрамывавший, с неровной спутанной седой бородой и полностью чëрными глазами. В белой мантии со следами былых узоров, выцветших от времени, угадывались черты церемониального одеяния. Это был он. Абаддон, Ангел Бездны.
-- Ты тоже чувствовал это, верно? Знал, что я уже близко? Скажи мне, что ты испытывал, понимая, что за тобой идëт сама тьма?
-- Только непреодолимое желание вышвырнуть тебя из этого города, -- язвительно отозвался Роджер, и голос его звучал колко и резко в отличие от медлительной тяжёлой речи его врага.
-- Наглость… Она стала частью вашей природы. Вы восполняете ей недостаток силы. Вы, люди, многого не знаете и ничего не способны изменить, поэтому и придумали себе миры внутри мира, в пределах которых вы – абсолют. Скажи мне, ты чувствуешь дрожь? Чувствуешь, я знаю. Потому что всë живое боится смерти, а Бездна пропитана еë запахом. Но одни звери перед лицом опасности решают бежать или впадают в оцепенение, а другие бросаются в неравный бой. Каким же окажешься ты?
-- Я знаю, что бессмысленно будет о чëм-то просить тебя, -- уже спокойнее отозвался Роджер, -- но уходи отсюда. Ты всë сказал верно. И знаешь, какой зверь бросится в бой без шансов на победу? Тот, который защищает своë!
Время застыло, когда кольцо в правой руке парня потемнело и ощетинилось лезвиями. Это движение Роджер повторял сотни и тысячи раз. Один-единственный удар, первый и, возможно, последний. Всë как в вестерне. Сделавший первый выстрел получает преимущество. Стигмато, превратившись в сплошной антрацитовый диск, врезался в грудь Абаддона.
Морок рассеялся. Ангел стоял в десяти шагах позади. Видимо, он ожидал такого выпада, потому что сгустившееся вокруг него марево, подчиняясь лëгкому взмаху руки, превратилось в чëрную волну, сбив Стигмато с курса.
-- Выходит, вы нашли общий язык… Человек и Бездна. А ты не думал, какую цену заплатишь за свою силу?
-- Не отвлекайся! – крикнул Роджер и направил оружие в спину Абаддона.
Ангел, не оборачиваясь, поднял руку и сжал пальцы. Шар из чëрных цепей опутал Стигмато, заставив его застыть, но Роджер заметил, как дрожала кисть его врага. Такое внешне лëгкое движение давалось ему с трудом.
-- Что ты знаешь о своëм новом союзнике?
Это было безупречное попадание. Роджер ничего не знал. Почему Стигмато выбрал его? Зачем покинул прежнего носителя? Чего он добивался и какой ценой готов был помогать парню?
-- Верно, Стигмато это воплощение силы. Он – разрушительная ярость Бездны. А это, -- подбородком ангел указал на сферу из цепей, -- Флагелло, символ еë вездесущих щупалец.
И оковы Стигмато, моментально распрямившись, подбросили его высоко вверх. Роджер ликовал: сейчас-то он покажет зазнавшемуся ангелу кое-что новое! Боевое кольцо, падая, вдруг разделилось на десяток таких же, и весь этот дождь обрушился на Абаддона. Тëмные облака Бездны покрыли поле битвы подобно дыму от взрыва, но когда он рассеялся, парень впервые почувствовал, что ему стало страшно: огромный глаз в виде выпуклой линзы заслонял Ангела Бездны от удара. Вонзившись в узкий змеиный зрачок этого пугающего щита, Стигмато даже не коснулся цели.
-- Корондо, панцирь Бездны, и Сентио, еë всевидящее око, -- пояснил Абаддон, -- а иллюзия, что ты видел раньше – Иммито, воплощение еë адаптивности, способности обучаться. А это Ундо!
Роджер едва успел закрыть лицо руками, как почувствовал сильнейший поток ветра. Обжигающе холодный, он будто полосовал ножом по коже, в то же время заставляя парня медленно скользить назад. Однако одного взгляда на свои руки ему хватило, чтобы понять, что дело было не только в силе ветра. На его коже медленно темнели нанесëнные чем-то острым раны. Краем глаза Роджер заметил мелькнувшую в потоке воздуха тень. Затем ещё и ещё одну. Он поднял глаза.