-- Ты знаешь, что я отвечу. Во имя равновесия между нашими народами я не могу поддержать эту авантюру. Не скрою, твои слова тронули меня: Михаэль убил слишком многих из вас. Но если вы уберëте с чаши весов все фигуры разом, одно случайно упавшее перо разрушит баланс. Прости, но когда мы говорим о тысячах ангелов и демонов, отдельная жизнь не имеет значения.
-- Могу ли я толковать твои слова, Азраэль, -- послышался второй голос, тихий, но пропитанный стальной решимостью, -- как призыв пренебречь одним ради блага многих?
-- Именно так. Помни: убирая с доски фигуру, ты должен знать, кем заполнишь опустевшее место. Я всегда говорил тебе, что семь – число гармонии. Всë в этом мире стремится к такому равновесию, неизбежно восполняя нехватку элементов.
-- Я понял тебя.
Послышался звук падения, затем шум открывающегося окна, и у тому моменту, как Разаэль вбежал в комнату, всë было кончено. Опираясь на локоть, Ангел Смерти лежал на полу с вонзённым в сердце стилетом. Его ученик замер в безмолвном ужасе. В нëм боролись два страстных желания: остаться и всеми силами спасти учителя от гибели и броситься в погоню за его убийцей, чтобы отомстить.
И тут Разаэль вдруг понял, что дилемма была уже решена: он не мог заставить себя помчаться за таинственным врагом, убившим Азраэля. Его ноги будто превратились в камень, запрещая ему совершать опрометчивый шаг, к которому подталкивало сердце. Ему было страшно. Какой силой должен был обладать тот, кто осмелился напасть на Ангела Смерти?
-- Разаэль… Подойди ко мне, -- тихо произнëс учитель, и тот, содрогаясь от рыданий, повиновался, -- не надо плакать по мне. Я – Ангел Смерти, но я не повелеваю ей. Естественный порядок един для всех. Одна фигура уходит… Другая встаëт на еë… Место…
-- Мастер… Мастер! – кричал Разаэль, видя, как тело ангела медленно рассыпается в прах, -- прошу Вас… Как Вы можете так говорить? Мастер…
Но было слишком поздно. Последним слабым движением Азраэль всунул что-то в руку своему ученику и исчез. Тот сжал пальцами что-то маленькое и твëрдое неправильной формы и без сил повалился на пол. Особняк опустел. Его хозяин оставил своему ученику дары, которыми тот не сумел бы распорядиться.
Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем Разаэль встал и оглядел комнату болевшими от слëз глазами. Всë было на месте. Убийца приходил не за сокровищами Ангела Смерти. Но зачем? В этом была тайна, разобраться в которой юный Разаэль не мог. Однако кое-что всë-таки изменилось. Возле небольшого столика из чëрного дерева лежала какая-то доска. Подняв еë, ангел вгляделся в начерченные на ней клеточки. Шахматы. Мастер Азраэль любил эту игру, но никогда не играл в неë с учеником. Тем не менее, любопытный Разаэль прекрасно знал правила. И всë же кое-что не складывалось. Достать доску, звук падения которой и слышал из коридора ангел, Азраэль мог только ради того, чтобы сыграть со своим убийцей. Выходит, он его хорошо знал…
И только тут ученик почувствовал, что в ладонь его сжатой руки до боли впивается тот предмет, что передал ему напоследок Ангел Смерти. Это была заботливо вырезанная фигурка чëрного ферзя. Картина начала медленно складываться. Последние слова мастера Азраэля были посланием. Самая сильная фигура в партии была выведена из игры, и теперь дошедшей до конца доски пешке надлежало занять его место.
Именно так, незаметно для всех, особняк, слава и легендарная коса Ангела Смерти обрели нового владельца, однако в сердце Разаэля поселился страх. Что, если он не справится? Что, если равновесие, заботливо оберегаемое мастером, пошатнëтся? В панике ангел бросился в библиотеку, ища ответы в фолиантах, написанных ещё до рождения людей. И нашëл, как ему казалось, верное решение. Завеса тайны и благоговейного страха должна была скрыть разительное отличие между ним и Азраэлем. День и ночь он готовился к решающему шагу. Он поглощал книги одну за другой, раскрывал тайны мира, звëзд, энергии и времени, и однажды, чиркнув спичкой, уничтожил библиотеку. У этих секретов отныне не было иного хозяина, кроме Разаэля, Ангела Тайн.
Он отправился в путь через весь земной шар, тенью пройдя меж ангелов и демонов, заставив их тихо перешëптываться за его спиной. Он сотворил то, что было не под силу никому, кроме Ангела Смерти, чтобы никто не посмел усомниться. Но однажды он снова стал Разаэлем, напуганным и беспомощным. В тот миг, когда к нему, положив ладонь ему на плечо, обратился некто в грубой костяной маске.