-- Приветствую тебя, Ангел Смерти. Ты подумал над тем, что я тебе сказал? Я знаю, как важно для тебя равновесие между нашими народами, и я правда хочу помочь… Идëм.
И магии этого голоса, тихого, холодного и не терпящего возражений, Разаэль подчинился беспрекословно. Потому что он уже слышал этот голос в ту самую ночь, когда Ангел Смерти погиб… Трусость, только трусость помогла ему выжить, и становиться героем сейчас было уже слишком поздно. Каждый должен был сыграть свою роль.
***
Роджер снова опустился на землю перед тополем. Здесь была еë могила, хотя сама Лерайя, казалось, пропитала собой весь город. Всюду, от крыши, на которой они поцеловались, и скамьи, где сидели в обнимку, до квартиры Нейта, откуда даже присутствие Лючии не могло изгнать особый аромат, и злополучной площади, везде был еë след. Рана, оставшаяся с еë исчезновением, была слишком глубока.
-- Привет. Я снова пришëл к тебе. Теперь-то я знаю, что ты слышишь меня. Не бойся, я не забыл о своëм обещании.
Парень нежно провëл пальцами по земле между корнями дерева, словно гладя по щеке саму Лерайю. С того самого дня, как он почувствовал тепло еë объятий, он больше не был одинок. Ради еë мечты о мире между ангелами и демонами он готов был идти дальше.
-- Знала бы ты, что здесь творится… Оказывается, теперь я обладаю какой-то силой тьмы. Бездной. Все напуганы, потому что с юга к нам идëт еë прошлый владелец. Похоже, скоро начнëтся битва, в которой я наконец-то смогу быть полезен.
И в этот момент голос Роджера снова изменился с воодушевлëнного на упавший и виноватый. Он много раз задавался вопросом, были ли у него силы Бездны раньше. Мог ли он спасти Лерайю? Что, если тогда он отнюдь не был беспомощен? Всë сходилось: они точно знали. Натаниэль и Лилитта. Потому-то каждый хотел заполучить Роджера себе. Они видели в нëм потенциал, которого он сам не замечал. Возможно, если бы он больше тренировался, того кошмара на площади можно было бы избежать…
Нежное едва ощутимое прикосновение напомнило ему о том, где он находится. Ничего не утрачено безвозвратно! Лерайя всë ещё была здесь, в его памяти, в его сердце и в погребëнных вещах. Она не могла исчезнуть, когда он так в ней нуждался, и этим она отличалась от всех остальных.
Роджер поднял руку, попытавшись коснуться пальцев, лежавших на его плече. Разумеется, там ничего не было, но он-то знал: Лерайя всегда будет с ним, даже если его разум и чувства говорят иное. Однако кое-что в этом ощущении заботливого прикосновения казалось очень странным. Роджер резко обернулся и прежде, чем фантом рассеялся, увидел еë.
Тëмный силуэт с развевавшимися, будто в невесомости, волосами стоял позади него на коленях, положив на плечо парню руку, состоявшую из чëрной дымки. Безликая голова была чуть наклонена, будто фигура внимательно слушала, а ноги ниже коленей сливались в одну, превращаясь в клубы дыма, исходившие из лежавшего на земле кольца со стреловидными лезвиями.
-- Стигмато! – вспыхнул Роджер, -- не смей издеваться! Давно ты морочил мне голову?
И от осознания горькой правды он изо всей силы пнул своë оружие, заставив его покатиться по земле. Фантом исчез, но напоследок как будто бросил на парня укоризненный взгляд. Приходилось признать: ничто в мире не могло избежать смерти. Азраэль был прав, и этот фундаментальный принцип был един для всех. Но почему Стигмато влез в мысли своего владельца и затеял эту игру с тенями?
Пытаясь понять, что на самом деле было правдой, Роджер зажмурился и лëг на едва сырую землю. Так он был ближе всего к ней. Теперь уже без иллюзий и самообмана. Он был рядом с последним, что осталось от его любимой. Он вспоминал еë голос и тут же осекался: не было ли это очередной шуткой Стигмато? Он пытался восстановить в голове еë образ, но видел лишь безжизненное тело с раной в шее. Как Роджер ни старался, в его сердце тоже осталось слишком мало живой Лерайи и слишком много скорби по мëртвой. И вдруг всë встало на свои места: Стигмато ведь не мог этого не знать! Стремясь воссоздать ускользающий облик, он зашëл глубже, чем мог заглянуть сам Роджер! Глупо было винить его за то, что попытка вышла неудачной. И всë же была мысль, грубо ввинчивавшаяся в сознание парня, которую он старался отрицать: почему-то древняя тьма хотела ему помочь. Это напоминало древний миф об Орфее. До тех пор, пока Роджер готов был верить чувствам, а не глазам, Райя была рядом. Но ему захотелось большего, и теперь он остался ни с чем. Стигмато не издевался. Это было на него совсем не похоже. И это значило только одно: воплощение разрушения… чувствовало. На каком-то интуитивном уровне оно воспринимало ту боль, которая преследовала Роджера, и нашло только одно лекарство. Бездна пыталась помочь. Отчаянно, по-детски наивно, но Стигмато не хотел, чтобы его владелец страдал!