Ненависть прекрасна. Она заставляет человека становиться лучше. Подумай. Ты можешь испытывать ненависть ко всему. И ты начнешь улучшать мир вокруг себя. Вспомни, как ты ненавидишь себя? Ты смотришь на себя в зеркало и часто бывает, что чуть не плачешь. Ты не этого человека хочешь видеть там, в отражении. Ты хочешь видеть стройного и подтянутого, с прекрасно проработанным телом. Но ты ешь на ночь, любишь фастфуд и среди друзей носишь кличку Булкодав. И ты злишься на себя, и ненавидишь себя. И стабильно раза два, а то и три в неделю к тебе приходит Ненависть, но не целует. Просто сидит в гостях. Ей нужно твое страдание. Сейчас ты как сосуд ей неинтересен, потому что уж очень ничтожна цель. Самоедство - это только ступень на пути к поцелую.
Ты ненавидишь свою работу. Каждое утро. Каждый божий будний день. Иногда и в выходные. Ты несешь себя, превозмогая. В автобус с тобой садятся две красотки - одна в красном, одна в розовом. Они берут тебя под ручки, переплетая ваши пальцы. Ты впадаешь в транс. Они ласково шепчут тебе мерзости на ушко, заговаривая тебя. Они так стары, что помнят, как тебя создавали.
И ты знаешь, она больше тебя боится того, что однажды вас могут заменить роботами. Робот не чувствует эмоций, он всего лишь набор плат и схем. Что может быть великолепнее чувства, когда кровь бурлит в жилах? Когда ты знаешь, что ты можешь свернуть горы. Кто тебя ведет в этот момент? Кто держит тебя за руку и является указующим перстом? Ненависть. Ее родная сестра Злость. И отец Раздражение. Раздражение лежит в основе всего. Раздражение заставляет твое ухо слышать по утрам звон будильника. Раздражение заставляет готовить тебя. Раздражение заставляет тебя искать себе пару. Все в мире подчинено раздражению. Иногда отец сразу приводит с собой свою прелестную дочь-бунтарку, которая доводит твои чувства до максимума. Она нагнетает тебя, подбрасывает уголь в печку, это она разбирает рельсы у идущего поезда и подпиливает мост над пропастью. И когда она видит благодатную почву, она бросает семя. Чтобы оно взросло цветами зла, как у Бодлера. Ненависть делает твою жизнь лучше, когда она полностью завладевает твоими мыслями. Она садится на трон вместе с отцом и ведет тебя к успеху. Да-да, ты не ослышался. К успеху. Именно она на тренировках кричит тебе в уши о том, какая ты тряпка. Именно она в уличной драке сметает все на своем пути, крича вместе с серебряным страхом - она не дает тебе опозориться. Именно она заставляет тебя порвать с прошлым. Она выбирает тебе новый круг общения. Она заставляет тебя наконец-то говорить. Она движет тобой, когда ты, снедаемый ревностью, узнаешь правду. Ненависть избавляет тебя от лишних людей. От лишних эмоций. От старых ран и обид. Она гейзером взрывается в твоем теле, хохоча, когда ты начинаешь ненавидеть себя. Она прекрасна в своем проявлении. Она прекрасна, когда направлена внутрь тебя.
Но есть у этой красавицы и маленький секрет. Она задирает черный топ, и там, где у тебя солнечное сплетение, у нее гниет плоть. Там копошатся черви, там липко и сладко. Там другая ее сестра, которая неразрывна с ней. Именно из этой плоти она вываливается на пол, когда Ненависть уходит.
Горечь
Все началось с того, что в доме кончился сахар. Утро было хмурое. Солнце изредка проглядывало из-за суетливо летящих по небу туч. Было безвременье. Она подошла к холодильнику, открыла и закрыла несколько раз. Поискала сахар в шкафчиках. Выходить из дома не было совершенно никакого желания. Она перетряхнула все жестяные баночки с надписью "Сахар", "Соль", "Крупа", "Макароны", "Кофе", "Напрасные мечты". Сахара не было нигде. Ни песка, ни кубика. Пить чай без сахара было пресно. Кофе без сахара - горько. Она зачерпнула ложку кофе и закинула в рот, и начала медленно жевать. Горькая-горькая слюна потекла вниз по пищеводу, оставляя после себя чувство содрогания и сжатия мышц во всем теле от омерзения. Она присела за стол в кухне. Стол был грязен: пальцы то и дело угождали в липкие медовые потеки, на локоть налипли крошки от хлеба. Медовые разводы натолкнули на мысль: она встала, подошла к раковине, полной грязной посуды, взяла с верхушки горы банку с остатками из-под меда и налила теплой воды, а затем кинула туда два засохших чайных пакетика. Размешала. Выпила. Поморщилась. Теплая сладковатая бурда. Вода, подкрашенная в светло-коричневый цвет. Она поставила банку на стол. Посидела. Пожевала подсохший лимон из блюдечка. Отхлебнула из банки. Затем вышла на балкон. Окно было открыто, но воздух был одинаково сперт, что в квартире, что на улице. На протянутых веревках, покачиваясь, сидели жирные нахохлившиеся голуби. Она протянула руку к полке и достала книгу. Бульварный роман. На часах было девять утра. Она удобно уселась на пол и принялась читать. Это была одна из туалетокниг, которые она уже прочитала до дыр, вдоль и поперек. И сейчас она просто открыла книгу на первой попавшейся странице и водила глазами по строчкам. Мысли были словно суровые нитки, увязающие в тающем желе. Если поначалу их можно было зафиксировать, то сейчас они потихоньку расползались, растекались. Спустя час бессмысленного вождения по строчкам мысли окончательно расползлись по голове, а желе потекло сладкими дорожками по лицу.
На часах одиннадцать. Она поднялась с пола и прошла в комнату. В комнате стояла полка с книгами, множество книг стояли на полу. Она села в потертое на подлокотниках и сиденье кресло. Закинула ноги. Полежала, посмотрев в потолок. Интересно где Маркус Маркус мяу-мяу Засранец Старая хата Хорошо там было Деревянный старый шкаф Шифоньер какое дурацкое слово автобус Автобус АВТОБУС АВ-ТО-БУС Мама смотри поехал автобус равно автобусавтобусавтобусавтобусав Капакапа дед забыл меня дома где интересно старая машина жаль что мысли из головы не материализуются так и не пришлось в бассейне искупаться жалко а когда дом еще стоял как клево было ночь лето и вода прохладная и родители рядом а вот еще классно мороженое есть и с мамой не ругаться грязные цыгане и лошади никогда не видела черного коня чтоб прям злющий был как у Лена какуЛена какулёна как-то раз как Тарас услышанное не развидеть потискать бы педрилу за лапотьки жирненькие где ж таких берут интересно есть хочу лень готовить блатхата и слюнявые молодые рты вот бы щенячьи розовые пяточки пощекотать вот мрази же умильные