Мне так хочется обнять тебя и прижать. И убаюкать. Успокоить. Чтобы мы воссоединились, и ты растворилась во мне. И мы стали бы наконец одним целым. У меня без тебя внутри пустота. Ты ушла, и ее ничем не заполнить. Я знаю, тебя потрепала жизнь. Ты совершила много ошибок, за которые сейчас сама себя и ругаешь. Ты поэтому не хочешь выходить из дома, да? Я знаю, ты не хочешь говорить об этом. Я знаю о тебе все, потому что я - это ты. Но мне очень нужно, слышишь, очень нужно достучаться до тебя. Я без тебя не знаю, кто я такая, и куда мне идти.
Ксюшка. Ты же любишь, когда тебя так называют? Я смотрю в это черное окошко, а тебя не вижу. Вижу только себя. У меня длинное лицо, высокий лоб, длинный нос, выступающий подбородок. Узкие губы-ниточки. Мне кажется, или я действительно чувствую твои холодные пальцы за стеклом? Чуть влажные и холодные. Хотя бы так, и то хорошо. Я знаю, ты считаешь себя некрасивой. И уже ни одному человеку не переубедить тебя в том, что это не совсем так. Ты же сама знаешь, что у всех разные понятия о жизни и красоте, так чего ты тогда думаешь, что похожа на Бабу Ягу? Та вообще была не абы кто, а богиня, покровительница! Может, стоит метить в богини, а не в поломойки? Богини ведь берут властью и харизмой. Да, ты будешь говорить, что все любят красивых и успешных. И если ты думаешь, что красивой тебе не стать, то может, стать личностью?
Я знаю, что ты завидуешь. Знаю, что зависть твоя зеленого цвета, изумруды горят. Это видно даже сквозь окошко. Ты завидуешь тому, с какой легкостью твои друзья завоевывают симпатии людей. Ты тоже хочешь так. Но ты разве такая? Разве тебе нужно завоевывать симпатии всех людей вокруг? Ты же бука. И разве стоит переделывать и ломать себя, если ты никогда не будешь такой, как они? Ты другая. Другая. Ты лучше. Тебе нужно принять и полюбить себя.
Вот сумерки спускаются. Мы давно уж здесь, правда? Песок остывает, ногам холодно становится. Не люблю это время. Знаю, что завтра он снова будет горяч, но холодные пески и камни - не мое. Странно, что здесь звезд не видно. Ведь в твоей голове их мириады, а здесь ни одной. Черное небо. Неужели тебе так тяжело? Неужели нет ни одной звезды, которая бы посветила тебе? Неужели нет ни одного ориентира? Может, спросим у моряков и маяков, как они определяют путь? Эй, маяк! Хэй-хо, это же твоя любимая игра слов. Маяк - маяк. Может, позовешь своего любимого поэта и спросишь об ориентирах у него? Хотя...лучше не стоит. А я знаю, что ты любишь башни и маяки. И твоя мечта, одна из - посидеть в шторм у окошка маяка и выпить рому из зеленой бутылки. И чтобы смотритель-Хемингуэй, хотя ты его и не любишь, как писателя, но в качестве смотрителя он хорош. Или чтобы итальянец был смотрителем. Тоже ведь неплохо. Старый итальянец, смуглый, с черными морщинами от забитой в них пыли, в старой износившейся тельняшке. Он такой же нелюдимый, как и ты, и вы просто сидите и смотрите в окна, и у тебя в голове: "Мы сидим и смотрим в окна, тучи по небу летят. На дворе собаки мокнут, даже лаять не хотят". И ты в старых джинсах, светлых, потертых, в болотном свитере с широким горлом и тяжелых ботинках. Холодно, дождь бьет в стекло, а тебя изнутри греет алкоголь и спокойствие. Это ведь так заманчиво, быть спокойной? Хотя... тебе ведь никогда не понять того, как это, не так ли? Ты же рождена для постоянных скитаний и метаний, постоянно быть в поиске ответа на вопрос, ты ведь даже вопрос сформулировать не в силах.
Очень холодный песок. Хотя ощущение, которое он оставляет на коже, весьма приятно. Только представь - ночь, тишина, и по спине у тебя струится горстка песка, как будто кто-то открыл вентиль времени, и оно тоненько заструилось. А вспомни ту парчу цвета нечищеного золота. Ведь красивое платье было. Без единого стежка. Зато красивей тебя не было на балу никого. Знаешь, с тех пор, как мы начали говорить с тобой, никаких кардинальных мер не произошло. Но ты стала успокаиваться. Я чувствую это. Это как изжога, которая полыхала огнем двенадцать часов подряд, а потом наконец под действием таблетки прошла. Я - твоя таблетка. Ты - мое бесконечное. Я люблю тебя, моя девочка. Я люблю тебя так, как ты любишь марокканский арган. Проникновенно. Бархатно. Приглушенно.
Наверно, мы с можем с тобой теперь говорить по-другому. Мне кажется, сейчас я даже смогу рассмотреть твое лицо. Ты прекрасна. Ты спокойная и суровая, и нелюдимая. Но ведь мы-то знаем, что это только защитная маска. Ты - торф, который тлеет на болоте. Рано или поздно он начнет гореть, и дай боги, чтобы когда он начал гореть, он не сжигал все напропалую, а жег творческим напалмом. Пусть этот огонь горит во благо тебе. Не снимай маску. Не стремись к всеобщей любви. Ты сможешь обойтись без любой поддержки. Но без одного-единственного человека тебе не обойтись. Это я. Это ты. Я - единственная, кто будет с тобой до конца. Я - твой самый главный зритель. И я же - главная актриса. Это я буду играть и смотреть этот спектакль. Или водевиль. Или мюзикл. Что угодно, но я буду смотреть. Это я буду аплодировать тебе.
Это я буду ругать или хвалить тебя. Подам руку помощи. Вытяну за бретельки, если ты начнешь топить себя. Утешу вечером. Это все буду я. Это я несу в себе сине-черное солнце. Это не то солнце, что несет с собой Карина - ее солнце желтое. И не то, что несет Наташа - цвета масаки. Твое и мое солнце сине-черного цвета. Вокруг нас все оттенки синего, уходящие в Космос. Ты и я замерзли во льду, и это великолепие разбавлено арганом. Это ведь так чувственно - кубики льда, скользящие по телу, холодное тело погружается резко в купель с горячей водой, затем голое разгоряченное тело бросается на мех. Лед и шелк, шелк и мех, лед и арган.
Я наконец-то могу зайти к тебе. И я ухватила дымку. Мы наконец-то помирились с тобой и воссоединились. И это дает мне надежду. Ты никуда не уходила, не умирала. Ты всегда была здесь, рядом со мной. Ты пыталась достучаться до меня. И у тебя это наконец получилось. Я впервые за долгое время засну крепко, как в детстве. И моя душа наконец успокоилась. Я так долго шла к тебе. К себе. И наконец пришла. И это все похоже на калейдоскоп из ультрамарина и сангрии. И это прекрасно.
Ксюша - ты мое бесконечное.
И это так прекрасно - владеть собой.</p>