- А ты поумнел, да? – мама судорожно вздыхает, но, благодаря тому, что Норман постоянный партнер отца по игре в гольф, все заканчивается тем, что Норман громко смеется, и шлепает сына по спине. Мама приглашает их пройти в столовую, где уже собралось наивысшее общество Далласа. Осталось дождаться самого главного гостя – Акселя Овергаарда. Папа делает проходку по холлу, мама заметно нервничает, и ничего лучше не находит, чем заново перебрать букет, стоящий в просто огромной китайской вазе – одной из самых любимых.
- Так чем он так важен, этот датчанин? – спрашиваю, скрещивая руки на груди. - Мы, вроде бы, не бедствуем, чтобы так инвестора встречать. Или бедствуем?
- Нет, с бизнесом у нас все в порядке. Есть, правда, некоторые проблемы, но мы все решим, - папа машет рукой, словно отбиваясь от назойливой мухи. – Просто, почему бы не привлечь новые инвестиции, если есть такая возможность.
- А ты его проверил? – это я говорю тихо, чтобы любопытные из столовой не смогли подслушать наш разговор.
- Ты начала интересоваться делами? – папа приподнимает бровь и криво улыбается. Видя мою гримасу, он продолжает: - Конечно, я его проверил. Он ведет бизнес в нескольких странах, и даже с некоторыми нашими партнерами. Я же не враг себе, - папа смахивает невидимую пылинку с рукава. – А вот ты…
- Па, не начинай то, что не сможешь закончить. Я не хочу сейчас спорить. У меня просто нет сил на это, - мама снова недовольно качает головой, и собирается что-то сказать, но от выслушивания ее тирады нас отвлекает появление ожидаемого гостя.
- Добрый день, - мягкий баритон согревает и радует слух. Он, словно теплый мед, стекающий по напряженным нервам, помогающий мышцам расслабиться. – Простите за опоздание, я слегка заблудился, - обладатель голоса появляется в дверях, освещаемый вечерними лучами солнца, а так как его волосы отдают рыжиной, кажется, что на голове его сияет нимб. – Я немного не понял регистратор.
- Ох, и наговариваешь ты на себя, дорогой Аксель, - папа с радушием гостеприимного хозяина, спешит навстречу гостю, а я думаю, что этот самый Аксель действительно наговаривает на себя. Если у мужчины и есть акцент, то он его мастерски прячет – его просто не слышно. Возможно именно потому, что его голос обладает волшебными свойствами гипнотизировать без медитации. А еще Аксель хорош собой. – Проходи, и позволь тебе представить мою жену Диану, - гость улыбается маме, и галантно целует ей руку. – И нашу дочь Робин.
- Робин, как птичка? – а вот глаза Акселя не такие, как голос. Они голубые и холодные, как две льдинки, хотя буквально на секунду в них появляется интерес.
- Да, у моих родителей странный вкус, - отвечаю, улыбаясь. Мне нравится мое имя, и всегда нравилось. Но иногда вопросы про малиновку меня раздражают и бесят. Особенно, когда общаюсь с иностранцами.
- Но очень хорошая генетика, - гость улыбается, а я не знаю, как воспринимать эту фразу – как комплимент или просто констатацию факта.
- Робин результат столетней селекции, - говорит мама, и я удивленно на нее смотрю. Она никогда не позволяет себе таких вольностей с чужаками.
- Спасибо мама, - интонация моего голоса ставит маму на место. – А я думала, - в этот момент мама взглядом пытается меня остановить, но уже поздно, - что это результат диет, фитнеса и правильного макияжа.
Родители замирают, но обстановку разряжает сам гость – он начинает хохотать, да настолько громко, что из столовой появляются другие гости.
- Да уж, ваша птичка весьма остра на язык. Милая Робин, я понимаю, что такое у дамы не спрашивают, но все же, сколько вам лет? – самому Акселю лет тридцать пять, он широк в плечах, и от него замечательно пахнет.
- Мне двадцать шесть, мистер Овергаард, - если бы не тембр голоса датчанина, то я бы избрала другой стиль поведения. – Уже достаточно взрослая.
- Я бы не дал вам больше двадцати одного, - пытается сделать комплимент наш гость. – И я не думаю, что заслугой тому макияж. И прошу, зовите меня Аксель.
- Так, - мама довольно улыбается, но все же берет ситуацию в руки, и пытается исправить то, что чуть было, не сломала. – Пойдемте, я представлю вам наших гостей, да и пора сделать то, для чего мы все собрались – поужинать.
***
Ужин проходит в «непринужденной обстановке», как потом скажут мои родители. Потому что для них так и есть: они смеются, пьют дорогое вино и бренди, слушают струнный квартет, и получают массу удовольствия от разговоров и общения. Но не я. Меня усадили между двумя гостями, и мне понадобилось всего несколько минут, чтобы понять – не стоило маме этого делать.
Мама всегда знала толк в том, как рассадить гостей, но в этот раз, видимо меняя план посадки из-за моего присутствия, она допустила промах.