- И какого? – меня разобрал мех.
- Не поверишь, - Санни тоже смеялась. – Синего, как его глаза.
2
Возвращаюсь из воспоминаний, а с реальностью возвращается волнение и тревога: «Что-то случилось».
Вижу свое отражение в окне, и оно меня не радует. А еще не радуют тонкие струйки воды, рожденные от слияния множества дождевых капель. Погода только усугубляет мое нервозное состояние.
-Что же делать? – спрашиваю у себя, уже наперед зная, что ответа не будет. А какой может быть ответ? Где искать Саванну? И что с ней произошло?
Решение приходит само: взгляд скользит по пустой кухне и в полумраке кухни выхватывает фотографию. Мою любимую. На ней мы с Саванной, в одинаковых купальниках, барахтаемся в Индийском океане, а мои родители пытаются остановить нас, чтобы сделать «хоть одно приличное фото». В голове звучит голос мамы, и к теплу кофе примешивается тепло от замечательных воспоминаний.
Беру трубку, и набираю номер родителей, не подумав, что могу и напугать. Обычно мы созваниваемся вечером, или днем. И ни разу я не звонила в пять часов утра, а по их времени – в семь. На той стороне слышу долгие гудки, и уже собираюсь отключиться, как слышу:
- Hola! Huana al telefono! – меня радует знакомый голос нашей экономки, и я облегченно выдыхаю.
- Привет, Хуана, - она принципиальна что до наших отношений: я называю ее по имени (хотя сеньора мне в бабушки годится), а она меня – Пахарита, что в переводе с испанского – птичка. – Доброе утро.
- Деточка, пахарита, что случилось? – в ее голосе слышится волнение. – Ты заболела? Тебя ограбили? Тебя уволили? Ты возвращаешься домой? О, Пресвятая Дева Мария, наконец-то!
- Нет, подожди, - если ее услышит папа и неправильно поймет, то мне в очередной раз придется выслушивать лекцию о том, что я единственный ребенок и наследница огромного состояния, увеличивающегося с каждым днем, и что я «просто не имею права похерить все, и потерять все наработанное семьей Боррегар!». – Я не возвращаюсь. У меня здесь все замечательно.
- Это не хорошо, Пахарита, - возмущенно шепчет в трубку Хуана. – Твой отец прав, пора одуматься и вернуться домой!
- Хуанита, не сейчас, - с отцом у нас был долгий и громкий разговор в те дни, когда я закончила школу. Он требовал, чтобы я поступала в одну из лучших школ бизнеса, в то время как я с семи лет мечтала стать врачом. Мы орали так, что если бы у нас был соседи, то не избежать нам посещения полицией. В итоге мы пришли к соглашению: первая моя неудача в учебе – я возвращаюсь домой, и выполняю все требования семьи. Мы договорились о том, что я должна быть первой в рейтинге студентов в конце каждого года, а по окончании учебы, если доучусь, меня должны принять на работу в течение недели. Так и вышло. Я училась, как ненормальная, пропадая в библиотеках, в лабораториях и университетских моргах. Я оттачивала свои движения, свои знания. Я задавала массу вопросов, и не отходила от кураторов. И это принесло свои плоды – сейчас я лучший ординатор в Ванкувере, и, надеюсь, по окончании ординатуры мне предложат постоянное место. – Мама еще спит?
-Нет, - Хуана клацает языком, и мое воображение рисует ее недовольное лицо. – Миссис Боррегар уже проснулась и завтракает.
- Так рано? – странно слышать такое, ведь моя мама может позволить себе спать до полудня, чем она и пользуется почти всегда.
- Миссис Боррегар готовит благотворительный прием в «Боррегар – кастле». Через час у нее встреча с декораторами и флористами, - официально говорит Хуана. – Что, хочешь с ней поговорить?
- Ну да, она мне очень нужна, - примирительно говорю я, глядя в окно. Я представляю, как домоправительница идет по коридору, залитому солнечным светом, и ее волосы отливают медью в лучах, проникающих сквозь витражи окон. Я слышу, как Хуана говорит маме, что это звоню я, и слышу, как та восклицает:
- О, Господи, что случилось?- и уже через секунду взволнованный голос мамы звучит в трубке: - Детка, что произошло?
-Привет, мам, - говорю я, и иду в спальню. – Как дела?
- Ты позвонила в семь утра, чтобы спросить, как наши дела? – мама точно поджала губы, и ее брови сошлись на переносице. – Что у тебя стряслось?
- У меня все хорошо, - мама выдыхает, а я представляю. Как расслабляется ее тело. – Ты Саванну давно видела?
- Знаешь, Робин, это даже несколько обидно, - я знаю, что это напускная обида, но мама должна это сказать, и я, в принципе, с ней согласна. – Нет, чтобы поинтересоваться делами папы, обговорить мои планы на бал, ты сразу же спрашиваешь о своей милой Санни.
- Ма, ну я же не виновата, что вы решили остановиться на одном ребенке, - мама хмыкает. Я просила, очень просила родить мне сестру или брата, но мама отказалась рожать еще одного ребенка, а папа слишком ее любил, чтобы требовать и заставлять. – Так давно?