— Паша мне говорил сегодня о каких-то проблемах в казначействе. Наверное, они совсем отяготили его, и он направился решить эти дела. Не каждые плечи могут выдержать столько всего… — с легкой улыбкой молвила Хатидже, взмахом бровей давая знак Махидевран.
— Да уж. Но Мустафа, как вернется, сразу же лично займется этим… — сдавленно произнесла Махидевран, будучи словно без чувств. Как же она хотела верить словам Хатидже, но все они уже поняли, куда на самом деле он направился. Хатидже, держа ком в горле сжатыми губами, готова была расплакаться прямо сейчас.
Вскочив на коня, паша один, без свиты, двинулся в путь. Пыль от копыт бешено рассекала свет от первых звезд на небосводе. Ночь еще не вступила в свои права, тихим вечером освещая Ибрагиму дорогу. Узда дрожала в руках, конь наливался уставшей пеной, замедляясь с каждой минутой. Но паша гнал его беспощадно, не жалея кнута. Мысль потерять Хюррем навсегда пронзало всё его существо. И когда он успел сделаться таким щепетильным? Ковыряться в себе было некогда. Просто она была нужна ему, как горький воздух. И это он понял лишь только сейчас, когда толкнул ее к смерти. Казалось, какой уже раз его богатство помогает подставить Хюррем палки в колеса? Сейчас было по-другому. Из-за чего — и не решался думать.
Зная о месте расположения разбойников, Ибрагим свернул с дороги, ведущей к Топкапы, на дорогу к морю, усеянную лесами. Туда должен был повернуть и кучер кареты, задобренный парой золотых. Верхушки деревьев зашумели аккордами веток и листьев, начинался ветер. Паша диким взглядом просматривал каждый уголок, пока не заметил вдали чернеющую точку. Сердце судорожно забилось, карета Хюррем близилась. Как же он молился, чтобы был слышен стук колес… Но его не было, лишь бездонная тишина.
Ноги и руки вдруг стали ватными. Ибрагим остановил коня у кареты и мгновенно слез с него, отворив дверцу. Две женщины прислонились головами к стенке, истекая кровью. «Опоздал! Нет!» — вскричал он с дикостью, принявшись вытаскивать их наружу и с рвением всматриваться в лица. В мгновение он окаменел. Хюррем не было среди них, как и кучера с лошадью, запряженной в карету. Быть может, это вообще не из Топкапы? Может, Хюррем сейчас спит в своих покоях? Нет… Эти леса он знал как свои пять пальцев, договор был именно здесь, не доезжая несколько верст до пристани.
Ибрагим аккуратно положил их на землю и вновь заглянул внутрь кареты, словно безумный. Ее не было, как и троих разбойников, от чьих лошадей здесь красовались еще свежие следы. Дрожь охватила пашу, лишая здравого рассудка, ладони каменели, в груди всё разрывалось в клочья. Нужно ее найти, найти!
С трудом собравшись с силами, Ибрагим бросился в лес, разрубая мечом непроходимые кусты. Как же он корил себя в этот миг, как ненавидел. Алчность, проклятая алчность, ненасытность! Испугался, что она когда-нибудь сможет отобрать власть… «Как же ты жалок, паша…» — вторил он себе, пытаясь ругательствами заглушить бешеное сердцебиение и страх не найти свою рыжеволосую ведьму.
Тихий властный лес не ожидал такого гостя, начав подбрасывать ему на пути колящие сухие ветки и вьющиеся кустарники, что обвивали, как добычу, сапоги. Взгляд паши глядел в оба, ноги поспешали еще быстрее по длинной траве. Повсюду стоял хруст от его шагов, где-то пели стрекозы и светлячки в закрытых бутонах цветов. У паши слабело дыхание, легкие заболели, заставляя жадно хватать воздух. В бессилии он вдруг остановился, подняв голову вверх, — вековые ветки по-родительски ласкали звездное небо с яркой луной. И только он один в этой природной идиллии не находил себе места. «Она здесь… Где-то здесь… Всевышний, я клянусь тебе, пока я жив, больше ни один невинный человек не пострадает от меня, только дай мне ее найти… Умоляю» — говорил он в пустоту, в порывы ветра, несущие дурманные запахи цветов и трав.
В злости он рубил эти цветы мечом, готовый выть волком, бросая взгляд на недалекую странную лачужку. Она притягивала его к себе, заставляя идти быстрее и быстрее. Не то дом, не то берлога предстала перед ним. Гниющие бревна готовы уже были посыпаться, крыша и вовсе ушла под откос. На углу висели пучками ветхие травы, маленькая тонкая дверка была чуть приоткрыта. Глубоко вздохнув, паша медленно открыл ее, пригнув спину. Перед ним открылась маленькая комнатка с небольшой кроватью и сломанной лавочкой, потолок вот-вот был готов задеть ему голову, пахло сыростью и затхлостью.
Остальное в этой конуре он не успел рассмотреть, послышался шорох, на который он встрепенулся и успел схватить железную палку, бьющую из-за угла.
— Хюррем?! — вскричал Ибрагим и, отбросив ее оружие, прижал к себе напуганную султаншу, сохранившую последние силы. Она вцепилась в него что есть мочи с колотящимся дыханием, понемногу успокоившись. Паша погладил ее распустившиеся локоны из прически и прижал еще сильнее — он нашел ее…