— Поняли?
Стражники растерянно кивнули, продолжив затем свой путь.
***
Хатидже султан не успела рассказать Мустафе о своем намерении развестись. Смерть брата вывела ее из равновесия, заставив на время забыть случившееся с Ибрагимом. В глубине души она надеялась, что все это забудется, слова ее не будут иметь ценности. Но куда уж там. Ибрагим, помнящий наизусть все обиды и пересчитывающий их перед сном, точно не был готов забыть.
Безцеремонно он вошел в гостинную своего дворца, словно не заметив Хатидже султан. Осман и Хуриджихан окутали его своими объятиями, щекоча бороду. Вот, вот, для чего он хочет спасти шехзаде! Да чтобы без стыда смотреть в такие же лучистые и невинные глаза своих детей.
— Для чего вы явились сюда? — спросила леденисто Хатидже, сидя с Гюльфем в траурных платьях на софе.
— И вам доброго дня, — отчеканил Ибрагим и, поцеловав детей в лоб, направился вместе со стражниками в подвалы дворца. Гюльфем обеспокоенно взглянула на Хатидже, но та лишь безнадежно качнула головой.
Они отправились в самый дальний подземный уголок, где запах серости и ветхости жгуче бросался в нос. Один лишь факел освещал им дорогу по заросшей мхом каменистой тропе, скрывая от глаз мелких гадов и насекомых, что стрекотали под ухом. Наконец пришли к толстой двери, наглухо закрытой замками. Ибрагим резво открыл их ключами, пройдя внутрь.
Сокровищница Ибрагима паши. Трофеи Родоса, Буды, Венгрии и других завоеванных им земель. Десятки сундуков прятали огромное количество золота, мехов и драгоценных камней. Бюсты греческих и римских ученых, сделанные из белого мрамора, мечи и щиты, отлитые благородными металлами. Глаза стражников разбегались в оцепенении, паша сюда никогда никого не впускал. Изумрудные чаши, сосуды, сверкающие сервизы, даже огромные резные часы. Всё отдавало блеском и великолепием, от которых стражи могли вот-вот ослепнуть.
— Возьмите вон те два мешка и рассыпьте содержимое по маленьким мешочкам. Можете кое-что прикарманить, но разумно. А то головы лишу, — сказал строго паша и взглянул на притащенные охраной мешки к его ногам.
Развязал крепкие узелки. Блеснули золотые монеты, готовые вот-вот выпасть. Ибрагим подошел к полке с Сократом и Архимедом, взял из шкатулки несколько мешочков и дал стражникам.
Медленно, пытаясь запомнить ладонями прикосновения к богатству, они опустошили мешки среднего размера, желая сидеть вот так всю жизнь и наслаждаться звоном монет.
— А с пустыми что делать, паша? — спросил главный его страж Али ага.
— В них насыпьте земли да потуже завяжите.
— А где землю взять?
Паша со смешком улыбнулся, подняв бровь.
— Да вот когда тебе могилу выроют, там и возьмем.
Стражники насмешливо оскалились, не выпуская из рук монет и не понимая, зачем паше это нужно.
Позже Ибрагим приказал привезти к нему из Топкапы Ташлыджалы Яхъю в дворцовый сад. Тревожил он пашу. Приближенный Мустафы, его друг и соратник, блуждающий без особой должности. Не таким ли сам Ибрагим приехал из Манисы вместе с шехзаде Сулейманом? Паша уже видел перед собой расцветку парадного кафтана, которым одарят Ташлыджалы в Совете. Нет, там он точно уж не нужен.
Дождавшись его, Ибрагим без колебаний произнес посреди шумящих деревьев:
— Ташлыджалы Яхъя, поезжай сейчас в Бурсу и привези в столицу Мурада пашу, он должен быть завтра на торжестве.
— Паша, я буду нужен завтра на коронации шехзаде. Возможно ли другого послать? — взмолился жалостно Яхъя.
Ибрагим резко откинул ладонь к плечу и вспыхнул волчьими глазами.
— Если я приказываю, то должен исполнять! Помнишь, что случилось с моим письмом к Махидевран султан, которое оказалось в руках Рустема? То-то и оно. Сейчас же поезжай за Мурадом пашой и доставь ему это, — паша протянул маленький сверток бумаги. — Коль поспешишь, к заре успеешь.
Ташлыджалы молча поклонился, не рискнув выказать недовольство. «Умный малый» — улыбнулся Ибрагим, глядя ему вслед. Когда-то и он был так же молод, был полон сил и мечтаний, не представляя, что готовит жизнь…
— Паша, а я вас везде ищу! — воскликнул Насух эфенди, продолжив к нему путь сквозь красиво постриженные кусты. — Как же сейчас во дворце, что с шехзаде? Говорят, повелителя похоронят в Айя-Софье, — затараторил Насух, не угасив огонь сплетен на базаре.
— Да, верно. Матракчи… — задумчиво произнес паша, словно не решаясь сказать. — Сделай кое-что для меня…