Шехзаде попятился назад, закрыв глазки Джихангиру, что тихо прижался к нему. Голова коснулась холодной стены. Дороги больше нет. Палачи приближались к ним, держа в руках качающиеся веревки.
— А ну вон! Вон! — вскричал со всхлипом Баязид, перевернув одной рукой тумбочку, что упала перед ногами. От грохота Джихангир заплакал, потирая ручонками глаза.
Шаг, еще один бесстыдный шаг. Уже слишком близко. В испуге Баязид зажмурился, крепче обняв брата. Легкие крепко сжались, сердце замерло.
Послышался грохот об пол. Следом второй с тихим вскриком. Баязид открыл глаза — Ибрагим паша обтирал окровавленный кинжал об рукав кафтана, наступив сапогом на палача. Дворцовый лекарь в страхе прижался к углу, глядя на высыпавшую охрану паши.
— Шехзаде, не бойтесь, мы пришли вас спасти, — сказал Ибрагим, кивнув Али аге. Тот взял на руки Джихангира и схватил за ладонь Баязида, ринувшись выходить с ними из проклятой комнаты. Баязид на миг обернулся на пашу, сверкнув мимолетно благодарностью. Ибрагим подмигнул ему в улыбке. Спасены… Тотчас он приказал нести палачей тоже к лошадям, наказав без подозрений пробраться мимо оставшейся стражи во дворце.
Пришло время занести в комнаты гробы и засыпать в них землю. Страж, всю дорогу несший мешки, наконец-то свободно вздохнул. Лекарь, настроенный этой ночью обрабатывать тела казненных, в ужасе затрясся, понимая только теперь, что же могло здесь произойти. Ибрагим не спускал с него глаз и не вынимал кинжала из руки.
— Бросьте их под кровать, — железно приказал Ибрагим, глядя, как еще не совсем пустые мешки оказались скрыты от глаз. Крышки маленьких лодочек захлопнули, поставили рядом друг с другом на полу. Кончено.
— Пора, — кивнул Ибрагим охране, что схватила под руки лекаря. В ужасе старик не бормотал ни слова.
Засунув кинжал за ворот кафтана, Ибрагим и не сразу заметил, как дверь неожиданно открылась. Дыхание заледенело, глаза округлились в неожиданности. Стражи вмиг отпустили лекаря. Перед ними оказался шехзаде Мустафа, разбитыми шагами вступавший в комнату. Не только маленькой лампадки, но и одной искорки хватило бы, чтобы разглядеть обессиленное лицо, прожженное ударами страдания. Мельком взглянув на деяние палачей, он отвел взгляд в сторону, почувствовав тяжелый комок в горле.
— А, пришли удостовериться? Довольны вы теперь? — съязвил паша, стараясь вернуться к спокойному тону. Теперь никая потеря, никакая боль не сравнится для Мустафы с тем, что в нем пылает сейчас. «По заслугам». — Зачем вы пришли сюда? — главное, сейчас побольнее бить. — Вас уже явно здесь никто не ждет.
Мустафа будто не слышал его. В тихом безумии он присел к красиво украшенным крышечкам и притронулся к ним дрожащими пальцами, сдерживая режущий крик зубами.
«Не открывай, не открывай!!!»
— Это ты что делаешь здесь, паша? — спросил холодно Мустафа, не взглянув на него.
— Тоже не спится. Решил проверить ваши старания, — Ибрагим сложил руки перед собой, с усмешкой глядя на стенания Мустафы. «Так-то оно, руки марать».
Тяжело вздохнув, Мустафа поднялся с колен, от чего Ибрагим тихо выдохнул. Не открыл. Глаза шехзаде налились красным безумием, спина поникла, ноги не слушались. Душа же рвалась на части.
— Ты сделал всё, что полагается? — обратился он к лекарю.
Лекарь от не покинувшего его испуга не мог ничего ответить, но, только когда почувствовал на спине острие кинжала стражника, что стоял чуть позади, сказал:
— Да, конечно. Всё, как полагается…
Мустафа окинул проклинающим взглядом стражей паши, считая их палачами, и покинул комнату, последний раз взглянув на украшенные крышки.
Ибрагим готов был упасть в облегчении, но лишь глубоко вздохнул и помотал головой. Взяв с собой перепуганного лекаря, паша отправился со стражниками к лошадям.
***
Весь день в Старом Дворце Хюррем султан провела как на иголках. Успокаивающие отвары, что дали прошлым вечером, заставили ее проспать пару часов после полудня. И даже после такого долгого спокойного сна тревожность снова завлекла в свои сети. Паша уехал, не сказав ничего определенного. Когда Мустафу будут возводить на трон? Через сколько дней? Вновь раздражала невозможность что-либо предпринять.