Сердце пугали самые страшные догадки, материнское предчувствие хватало в дрожь. Нет, нужно было выбираться отсюда.
Стремительные шагами она направилась в покои Алтын хатун, отличавшиеся странным убранством. В каждом углу была раскидана овечья шерсть, на полочках шкафа красовались малые и большие стеклянные сосуды с непонятными жидкостями. Запах сушеных трав, что лежали в открытых сундуках, смердел в носу.
— Знала же ведь, что подружимся, — молвила старуха, держа сухими пальцами чашечку чая. Сегодня на ней был светло-пурпурный наряд, еще нелепее, чем вчерашний.
— Ты здесь уже много лет, знаешь этот дворец по каждым закоулкам. Помоги мне бежать! — сказала твердо Хюррем, взмахнув красивой головой. Дожидаться скорбного известия она уж точно здесь не останется.
— Ах, бедное дитя. Всё когти рвешь. Твоим сыновьям так же обрежут локоны, как и Коркуту, — молвила Алтын своими тощими губами и показала на кучерявую белую шерсть подле кровати. — А чай все-таки дрянной, — старуха вылила оставшееся из чашки за свою софу и с милым видом улыбнулась султанше.
Хюррем глубоко вздохнула и прикрыла на секунды глаза, не желая видеть это сумасшествие. Нужна помощь, хоть даже такая. Нужно бежать в Топкапы! Поджав губы, Хюррем схватила нож с серебряного подноса и приблизилась к старухе, сверкая изумрудными глазами.
— Помоги мне бежать, — повторила она, злостно испепеляя. Нож близился к приоткрытой старой груди. Алтын не шевельнулась, продолжая излучать улыбку.
— Эх вы, молодые, всё смертью кичитесь. То, что мы уже живем в этом мире, куда пострашнее смерти. Эх… Ладно, раз ты не захотела наводить здесь со мной порядок… Идем, моя курочка, — старуха с деловитым видом отодвинула пальцем грозящий нож в сторону и поднялась с софы. Она легонько приоткрыла двери, внимательно из них выглядывая.
— Так, сейчас Кучум побежит к Зейнеп шептаться, а девушки за ними подглядывать… — шептала она, взмахнув седой косой. — Нужно подождать.
Хюррем не сказала ни слова. «Брось ты уже ее!» — кричало в голове. Куда она побежит, до Топкапы? Никто ее туда не впустит. Тогда нужно бежать к Сюмбюлю аге, в дом, который она же ему и подарила. Там уж видно будет.
— Пойдем, — выпалила старуха и схватила Хюррем за руку. Быстрыми шагами она вела ее сквозь многочисленные коридоры. В злости Хюррем одернула руку, поспевая за ней. В голове не утихали родные имена. «Иду, иду, мои родные» — думала Хюррем, заходя вместе с Алтын в какую-то крохотную комнатку.
— Не раскрыть ли ты меня решила? — спросила с укором султанша.
— Помолчи, — бросила Алтын и зашла вместе с ней к лекарше Старого Дворца, к тихо спавшей женщине на матраце.
Алтын хатун разбудила ее, пнув стеклянные банки у порога.
— О, Аллах, ну чего тебе еще, пещера ты старая?! — буркнула недовольно полная лекарша, поднимаясь с матраца в одной сорочке. Маленькая лампадка осветила ее косы до пояса.
— Во-первых, советую склонить передо мной голову, а во-вторых — она беременна, — сказала Алтын, приподняв бровь.
— Что? — у Хюррем округлились глаза в изумлении. Но по хитрым бездумным глазам старухи она поняла, что так нужно.
Лекарша вмиг оторопела, приоткрыв рот. Ребенок умершего падишаха. Ей точно не сдобровать, если она допустит его появление на свет. Собравшись с мыслями, лекарша торопливо ринулась к своим тумбочкам с инструментами.
— Ложись, я осмотрю тебя, — сказала она, намереваясь избавиться от ребенка в это же мгновение.
Глядя на ее согнутую спину, Алтын подняла неразбитую банку, но чуть было вмиг не уронила. Поняв, что та собирается сделать, Хюррем выхватила банку из ее пальцев и поднесла к голове лекарши со всей силы в разлетающихся осколках. Лекарша повалилась на мягкий ковер. Хюррем замерла в колыхающем дыхании, держа в ладони режущее горлышко. Алтын вновь взяла ее под руку, подведя к мрачному углу. Еще одна дверь! Не оглядываясь, пробежали они по темному коридору навстречу к выходу.
Задний двор открылся поцелованным уже глубокой ночью, озаренной звездами. Трава мочила подолы платьев росой, не поспевая бросать свои капли.
Добежав до дороги, Алтын в тяжелом дыхании торопливо молвила:
— Вот, не захотела со мной порядок наводить, не захотела… — она остановилась, оправляя платье.
Посмотрев воодушевленно на виднеющиеся минареты мечетей столицы, Хюррем радостно воскликнула:
— Спасибо тебе, спасибо! — Хюррем в улыбке прикоснулась к ее плечу и скользнула башмачками по грунтовой дороге. Свободные рукава развивались по ветру, как волны моря.