— Береги себя, моя курочка… — с тихой грустью произнесла Алтын, еще долго глядя ей вслед.
В тяжелом дыхании Хюррем вскоре пошла обычными шагами, кончились силы бежать. Минареты под луной были еще далеко. Сердце не знало покоя, вот-вот что-то случится. Махая рукавами, Хюррем не думала ни о чем, кроме детей. Светлые их лики стояли перед глазами, такие любимые и родные. Пусть она сейчас и идет со сбившимися в пыли башмаками, не имея с собой ничего, даже платка на голове. Но она шла, шла к своим детям, коих так жестоко отобрали у нее. И придет, не поддавшись бездонной ночи. Только бы увидеть их.
Вдалеке завиднелась повозка со стуком колес и копыт. Вдруг ее убьют и схватят? Хюррем посмотрела по сторонам — сплошное бескрайнее поле. Будь, что будет, если что — убежит. Думала ли она, что когда-нибудь будет скрываться как преступница, не имея ни гроша…
Ибрагим паша верхом на коне заметил знакомую фигуру, щурясь в неведении в ее сторону. Взмахом руки он дал знак охране остановиться, повозка тут же замедлилась. Слез с коня, сделал шаг, другой.
— Хюррем! — воскликнул паша, радостно вспыхнув сердцем. Она.
Хюррем подбежала к нему, не успев сказать ни слова. Увидев наконец-то изумрудный блеск, Ибрагим открыл дверки скромной повозки, обрадовав шехзаде. Баязид с Джихангиром тотчас выпорхнули из повозки, припав к матери. Хюррем присела на колени и долго обнимала их, прижимая крепко-крепко и целуя в соленые щеки.
— Теперь больше ничего не случится. Я здесь, я рядом, — сказала она со взглядом в бесконечное небо, гладя любимые копны волос. Всё хорошо, они рядом. Шехзаде что-то радостно бормотали ей на ухо, обнимая маленькими ручонками. Ибрагим паша с улыбкой смотрел на них, с души слетел кровоточащий камень.
Усадив их обратно в повозку, Хюррем подошла к Ибрагиму с радостным вздохом. Улыбка ее затмила луну в то мгновение.
— Соскучились, госпожа? — ухмыльнулся Паргали.
— Паша, я не знаю, как тебя благодарить. Аллах да не оставит тебя! — довольно сказала она и, не сдержавшись при охране, обняла его так же крепко за плечи. — Ты мне весь мир вернул, — прошептала Хюррем, облегченно вздохнув.
Наконец-то запах ее волос, наконец-то ее трепещущее дыхание. Паша снова тонул в ней, желая так и простоять под луной до конца вечности. Ибрагим нежно прикоснулся к ее щеке, опалившись изумрудным блеском, и сказал:
— Вас отвезут к моему брату. Первое время никуда не высовывайтесь, брат обеспечит всем необходимым… Если всё откроется, дам вам знак, поедете еще дальше. Про Мехмеда и Селима пока ничего неизвестно, но с ними солдаты, будь уверена, — сказал паша, не желая сеять в ее сердце вновь тревогу.
— Ты останешься служить этим шакалам?! — вспыхнула Хюррем. Конечно, она знала, что он с ними не поедет, но чтобы служить Мустафе после всего случившегося…
— Да, остаюсь, — отрезал паша. — Как появится возможность, сразу же вас навещу.
— А что же с Михримах? — спросила Хюррем, избавившись наконец от страха за сыновей. — Махидевран же над ней измывается…
— Она дочь падишаха, ей никчему скрываться. Я расскажу ей о вашем спасении. Быть может, как-нибудь прибуду вместе с Михримах султан.
— Присматривай за ней, Ибрагим, молю. Скажи, чтобы была сильной и никого не боялась… — сказала Хюррем с тяжелым вдохом.
— Всё будет хорошо, Хюррем султан. Всё пойдет своим чередом… Так вот к слову о благодарности мне. Сейчас, проезжая через столицу, вы остановитесь у дома Насуха эфенди. Ты быстро заглянешь туда, а увиденное обдумаешь по дороге, — проронил уверенно паша.
— Если там что-то еще ужасное… — вздохнула Хюррем, не зная что уже и думать.
— Паша, там кто-то едет сюда! — воскликнул Али ага, приказав разворачивать повозку.
— Всё, пора, — Ибрагим поцеловал ее в лоб и в последний раз притронулся к плечам. Хюррем замерла, желая никуда его не отпускать. — Храни вас Бог…
— Береги себя, паша, — молвила Хюррем, посмотрев на него уповающе. Они еще свидятся, все будут живы и здоровы. Глаза ее пылали, молитвенно окутав его теплом. Взгляды не требовали слов.
Усадив ее в повозку, паша слабо улыбнулся ей и приказал тут же гнать лошадей, терпя мимолетные зажимы в груди. Он долго смотрел вслед повозке и четверым своим стражам, что окружили со всех сторон. Ибрагим не думал, встретил ли он Хюррем в последний раз, не думал об опасностях. Просто нахлынувшее чувство грусти окутало его вместе с довольством. Был спокоен как никогда. Следов не осталось, утром в Топкапы на караул придут новые стражи, и никто не в силах будет ничего доказать… Оставалось только захоронить убитых дворцовых стражников, коих до сих пор везли по дороге.