«Да, повелитель. Справедливость и кровь — оплот всякой империи. Только нужно знать, к кому правильно применять» — Ибрагим подошел к зеркалу, тихо хранящему тишину. Сильное уверенное отражение. Твердый взгляд. «Нет, не останусь я здесь. Невинных людей губить пусть и упоительно, но всё же гадко, по себе знаю. Но чтобы своих братьев, свою же плоть… Тратить силы войск на борьбу с ними вместо западных королей. И судорожно искать их, как преступников, а? каково? Нет, пропади пропадом этот дворец, этот султанат, но прислуживаться так я не намерен!» — произнес Ибрагим и молнией вышел из кабинета, покинув Топкапы вместе со своей охраной.
Он никого не ставил в известность, сам еще не до конца продумал дальнейшие шаги. Хюррем вскоре получит письмо и отправится с шехзаде к Гритти, Мехмед с Селимом сейчас сдерживают Тахмаспа на границах. Им нужен хороший дипломат.
Глубокой ночью, когда дворец на Ипподроме канул во снах, паша приказал грузить на лошадей шесть здоровых мешков золота из своей сокровищницы. Удивленные стражники наслаждались звоном монет, уже грезив их открыть.
— Паша, зачем же вам это нужно? — спрашивал Али ага, разглядывая мраморных Сократа и Аристотеля на полках.
— Будем покупать жизнь… — сказал волнительно паша, желая не впадать в раздумье. Всё. Что сделано, то сделано.
Хатидже султан видела, как он покидал их дворец из окна. За прошедшие дни она так ничего и не решилась сделать, даже о разводе до сих пор умалчивала. Она ждала, ждала только его, вон он вернется и всё станет как прежде. Но он не возвращался, проводя ночи в Топкапы. И только в эту ночь Хатидже прозрела, с трудом отбросив лживые надежды в сторону. Жажда отмщения разгорелась в ней, какая горела при чтении письма.
Сидя верхом, Ибрагим всё же не смог избавиться от размышлений. Дорога и быстрый топот копыт навевали раздумья. Как же быстро мчится время — еще же ведь недавно всё было обычно, он служил государю, строил козни против Искандера Челеби и Хюррем султан, а теперь вот бежит, как последний вор. Где твоя ненасытность, Ибрагим? Где желание покорить себе всю империю? Пропало. Строить честолюбивые планы при ненавистном дворе невозможно. Стал ненавистным в один день, в одно мгновение. Пусть теперь как хотят. Но неужели Мехмед по-другому себя поведет?
«Он остался один с кучей предателей в стане и врагами за несколько миль. И если выдержит — не страшен тогда будет никто».
«Ты выбирал пару месяцев назад, Ибрагим. Мустафа или Хюррем, власть или она. Так вот первая мне очерствела. Вторая возносит в небо» — думал Ибрагим, вспоминая, как встретил ее с повозкой под луной. Должно быть, сбежала, но как? Даже не успел расспросить, глядел как безумный в изумрудные глаза. Но скоро обо всем расспросит. Надеялся…
***
После долгой дороги завиднелся наконец город Теке. Большой, красочный, с большими базарами и мелкими лавками с роскошными шелками. Неусидчивый Баязид радовался до невозможности, что теперь можно выходить из повозки не только в постоялый двор какого-либо города или деревеньки. Хюррем была в легком волнении. Как их примут там? Ибрагим счастливчик. Отец, брат — кровинки с далекой его родины. У нее же не осталось никого…
Повозка остановилась, радостные солнечные лучи под лазоревым небом бросились в глаза — приехали. Перед ними показался большой дом из белого известняка с просторным двориком и милым садом, пылающим многообразием цветущих кустарников.
Скрипнула железная калитка. Джихангир ютился крепко на руке матери, ладонь Баязида держала ее ладонь. Они неторопливо шли по мощеной тропе. Четверо стражей следовали за ними. Набравшись смелости, Хюррем постучала в дубовую дверь, ступая по скромным деревянным ступеням. Послышались шаги.
— Ибрагим! — воскликнула Хюррем, завидев отворившего дверь. Лицо, точь в точь лицо. Султанша замерла с пораженным взглядом.
— Шайтановы шаровары! Как же мне это надоело, ей-Богу! Не паша я, женщина, а его брат! — затараторил Нико, размахивая руками.
Хюррем глубоко вздохнула, чуть расстроившись. Мимолетно она осмотрела его. Различны с пашой. Взгляд нетвердый, наивный и глупо вопрошающий. Борода чуть длиннее, неуклюже. Но стоит только взглянуть с боку — сущий Ибрагим!
Султанша рассказала ему всё, что случилось, и зачем паша прислал их сюда. Хмурый стражник подал Нико записку великого визиря, кою он читывал и читывал до дыр.
— Надо же, как всё чудовищно… Но ничего, — Нико притронулся к макушке Баязида и шутливо потеребил волосы. — Гостям мы завсегда рады. Прошу! — он с улыбкой протянул руку ко входу. Никакая роскошь, никакие сказочные подарки брата не могли затмить его широкую простую рыбацкую душу, как само море. Хюррем кивнула стражникам паши, что они могут ехать обратно.