Нико провел их в гостинную, где за столом на подушках сидел старый Манолис, в ожидании обеда читая книгу. Гостинная выглядела скромно, но не была лишена особого очарования в виде незатейливых вазочек и картин на стенах.
— Отец, у нас гости! — воскликнул на пороге Нико.
Манолис поспешно встал и, радушно приветствуя смущенных шехзаде и султаншу, без лишних вопросов усадил их за пока еще полупустой стол с фруктами.
— Гюльнихаль, поторопись! Захвати еще пару чашек, — Нико заглянул за угол гостинной, деловито коснувшись локтем стены.
— Иду, иду! — послышался близкий, чуть недовольный голос, и через секунды в гостинную вошла женщина с двумя полными подносами и мальчиком лет пяти, спрятавшимся при виде гостей за ее скромным подолом. Она вдруг остановилась в изумлении, едва не уронив вкусные горячие блюда. Как же ей было не узнать этих изумрудных глаз… — Хюррем?! — воскликнула она и, быстро передав подносы перепуганному Нико, ринулась к вставшей из-за стола султанше. Долгие радостные объятия, далекий, еще не позабытый смех. Как его можно забыть. Все удивленно смотрели на них, и только Манолис через секунды вновь взялся за книгу.
— Гюльнихаль, неужели это ты… — Хюррем отпрянула от нее и оглядела с ног до головы. Всё та же лучезарная добрая Мария, только лишь с парой морщинок. — Как же ты здесь оказалась? — столько вопросов толкалось в голове, столько воспоминаний всколыхнулось.
— Как говорит наш дедушка-рыбак, все вопросы — после вкусного обеда, ха-ха! — улыбнулась Гюльнихаль и усадила вновь Хюррем на подушки, присев к ней рядом вместе с сынишкой Касымом.
Нико покачал удивленно головой и тоже присел за стол, словно не видел никогда жену такой радостной. Хюррем будто заехала к каким-то своим дальним родственникам. Такой оживленной беседы она давно не вела. Манолис рассказывал про хитрых рыб на речке, где он удит их с Касымом, Нико говорил о своем новом купеческом деле, но слушали их только шехзаде, которые заливались хохотом от рассказов Манолиса. Даже не от того, что было смешно. Было беззаботно, легко и хорошо, как когда-то во дворце, когда отец после тяжелого дня приходил в покои матери и оживали легкие беседы…
Хюррем с Гюльнихаль не замолкали. Султанша хоть и хотела рассказать ей о произошедшем, но предалась воспоминанию тех радостных моментов, что они пережили с ней. Как рождались дети, как радовались неуспехами Махидевран, как смешон с ними был Сюмбюль ага… Не терпел красочный стол дурных минувших дел, да и никому они не приходили сейчас в голову. Лишь озорной смех и светлые улыбки.
Весь последующий день Гюльнихаль, конечно, догадываясь о причине их приезда, старалась их развлечь. Показала полностью дом, небольшое хозяйство; Нико с Касымом сводили шехзаде на мелкую речушку, что журчала почти в трех шагах от дома, сводили в конюшню. Баязид даже взобрался на одного породистого коня, а Джихангир с Касымом кормили с улыбками смышленого жеребенка.
Хюррем не могла на них наглядеться. Счастливые, беззаботные, а главное — в безопасности. Сердце ее не нарадовалось. И только вечером, когда она укрыла сыновей пуховыми одеялами на просторной кроватке, вышла на улицу к скромной беседке, накинув лишь платок на сорочку. Гюльнихаль поджидала ее, сидя простоволосой пред уличными факелами. Теперь Хюррем всё могла ей сказать, нечего было таить от той, кто была с ней об руку несколько славных лет.
— Ну неужели Мустафа смог отдать такой приказ? Я помню его таким юнцом… Какой же он теперь… — говорила Гюльнихаль, выслушав Хюррем. Она не могла поверить. Всё то, что осталось в далеком прошлом, оживало. Дворец, гарем, повелитель. Сколько же времени прошло…
— Да, Гюльнихаль. Ибрагим паша чудом их спас, — вздохнула Хюррем, сдавив комок в груди.
— Ибрагим паша?! Вы же с ним, помнится, страшно враждовали. Конечно, слава Аллаху, что у него все получилось, но как же ты его упросила? — выпучила бездонные глаза Гюльнихаль. Хюррем на миг усмехнулась, тихо засмеявшись.
— А знаешь… Между нами ведь никях провели… — расплылась в улыбке Хюррем, будто не ведая, что говорила.
Гюльнихаль от неожиданности хлопнула ладонями скамейку.
— Хюррем, я не ослышалась? С тем самым, с кем вы пытались убить друг друга? Не верю… Когда я услышала, что ты стала законной женой султана, то была очень горда тобой, грезила увидеть тебя и все недовольные морды в гареме. Но сейчас ты должна быть честной вдовой султана Сулеймана, так правильнее, — как оказалось, гарем из Гюльнихаль все-таки не ушел. Вспомнились порядки, строгие правила и поклоны, какими еще жила ее душа.