– Прости, я не думал, что вызываю такой страх у тебя, – виновато произнес он, призывая ее вдуматься в более глубокий смысл его слов, но Лене не было дела до чтения между строк.
Она обхватила похолодевшими пальцами рук свои ступни, прижимая колени к груди, глядя на него, как зверек, загнанный в угол.
– Тебе совсем наплевать на то, что случилось? – выдавила она из себя вопрос.
Влад подошел к краю кровати, сел на расстоянии от жены, заметив, как она сильнее вжимается в мебель.
– Мне не наплевать, – признался он, слегка ссутулившись. – Просто я не привык проявлять свои эмоции. Не думай, что я легко переношу нашу утрату. Это не так. Просто из нас двоих мне сейчас легче быть сильным и здраво мыслить.
– По-твоему, я потеряла рассудок? – глядя в пустоту, равнодушно спросила она.
– Я делаю все, чтобы этого не случилось, – заверил он.
Она медленно моргнула, переводя взгляд на окно, пропускавшее сквозь себя мертвый свет искусственных ламп соседних башен и огней Москвы.
– Почему ты не вызвал скорую сегодня, когда я резала вены? – ее не очень интересовал его ответ, но не спросить она не могла.
– Поперечные раны не вызывают большой кровопотери. Достаточно наложить давящую повязку. Если бы приехали врачи, они бы забрали тебя в психиатрию, накачали транквилизаторами и оставили бы там гнить, – объяснил он.
– Как благородно, – фыркнула она, обдумывая его поступок. – Впрочем, как и прятать вещи, напоминающие о нашем ребенке.
– Если хочешь, я верну их на места, – предложил он.
– Нет. Лучше сожги, – небрежно бросила она, словно это для нее ничего не значило.
– Ты будешь жалеть об этом, – упрекнул он ее.
– Нет.
Никольский покинул комнату, не посмев нарушать личных границ Лены, словно они снова стали чужими людьми. Это расстояние между ними разрывало его изнутри, истощало его дух, и было гораздо проще, когда их разделяли физические километры, а не миллиарды световых лет между их сердцами. Что бы он ни делал – все превращалось в пепел от ее колких замечаний. Ей было больно, но при этом она причиняла страдания и ему. В одну секунду ей хотелось броситься к нему на шею, моля о прощении, но в следующий миг она мечтала спрыгнуть с крыши лишь бы сбежать от его взгляда и голоса. Эта борьба внутри нее заставляла забиваться в угол, чтобы не делать выбор между первым и вторым вариантами. Вспоминая слова матери, сказанные ей однажды о том, что все в этом мире временно и проходит абсолютно любая горесть, она уже представляла, как смогла бы перемотать на несколько недель вперед, где они вновь воссоединились с Владиславом, нашли общий язык и вместе справились со своими печалями, но судьба казалась ей жестокой, заставляя задержаться в этом моменте, наполненном жутким чувством отчаяния.
Среди ночи загремел металл столовых приборов – Никольский прятал острые предметы в самые дальние ящики, чтобы Лене было их труднее достать, пока он мог отвлечься на какие-то дела. Самые тяжело переносимые лекарства он убрал из аптечки – вдруг ей в голову придет отравить себя? Тогда точно придется вызывать скорую, и одному Богу известно, куда они решат ее отвезти.
Несколько вечеров спустя Ермолаева мирно уснула на диване в гостиной под тихий гул новостного канала. Влад не стал ее будить или самостоятельно относить в постель: что, если она проснется у него на руках? Это причинит ей дискомфорт, ведь вряд ли она сейчас жаждала ощутить его прикосновения на себе. Ему и так приходилось менять повязки на ее запястьях, избегая тактильного контакта с ней, чтобы не вызвать ее гнев.
Утром он вышел из спальни. На мягкой мебели в гостиной небрежно лежал тонкий плед, оставленный ею. Наивно полагая, что Лена решила принять душ, он подошел к двери, ведшей в ванную комнату. Осторожный стук и его вопрос остались без ответа. Дернув ручку, он без труда проник в помещение. Там было пусто. Ее обувь исчезла с коврика в прихожей.
– Черт! – воскликнул он, спешно отправляясь на поиски своего телефона.
Звонок за звонком – он пытался связаться с ней, но в динамике раздавались лишь долгие гудки. Номер Ники он добавил в свои контакты, когда его жена встретила после авиакатастрофы, чтобы, в случае непредвиденной ситуации, ему было кого попросить о помощи. Подруга Ермолаевой ответила сонным голосом, сообщив, что никто к ней не приходил и вообще она спит после ночной пьянки в очередном клубе. Галина Владимировна достаточно быстро ответила ему. Слова зятя взволновали ее – она не знала, где находится ее дочь.
Оставалось одно – воспользоваться старыми связями. Бывший одноклассник Никольского теперь работал в спецслужбах, и мог помочь с определением местоположения телефона девушки. Надежда на то, что она не оставила его где-то пылала в его груди пожаром.