Он завёл её в ванную, дверь в которую вела из коридора, продемонстрировал место нахождения всего, что тут было, потом проводил на кухню, указал на посудомоечную машину, плиту и прочие принадлежности.
– Сейчас сумки разбирать будем или завтра? – уточнил он.
– Лучше сейчас, завтра будет лень, – засунув руки в задние карманы джинс, предположила она.
– Ладно, – согласился он.
Он помог ей разместить вещи в шкафах и на полках, пока за окнами сгущалась темнота, предвещавшая скорую ночь.
На часах была половина одиннадцатого, а на Лене – домашняя пижама из шортиков и футболки, ноги были обуты в мягкие тапочки-угги.
Влад сидел в гостиной, положив ногу на ногу, переключая каналы, ожидая, пока девушка переоденется в спальне. Свет здесь не горел, а освещение давал лишь экран телевизора и огни за окнами.
– Слушай, – она неловко замялась, стоя в проёме.
Он перевёл на неё изучающий взгляд.
– Что? – несколько встревоженно спросил он.
– А мы… Ну… Спать вместе будем? – выдавила она из себя.
– Если ты против, то нет, – мягко ответил он.
Она сделала пару шагов навстречу, села рядом с ним на диван, положив голову на его плечо.
– Прости меня, пожалуйста, – пролепетала она, чувствуя себя виноватой. – Я обязательно привыкну, но только чуть позже…
Он обнял её одной рукой и бережно поцеловал в макушку.
– Я знаю, маленькая моя, знаю, – бесконечно ласково прозвучал его голос.
Так они просидели несколько минут, но потом хозяин квартиры спросил о подготовке к завтрашнему дню. Лена сказала, что собрала свою сумку и повесила одежду на вешалку.
– Ладно, иди спать. Тебе завтра в институт, – напомнил он. – Только оставь паспорт, чтобы я утром тебе ключ сделал у охраны.
Она, приняв ровное положение, окинула его взглядом в синеватом свете телевизора, робко приблизилась к нему, приподняв его голову за колючий подбородок, касаясь губами его губ, как-то по-детски поцеловала его и, поспешив удалиться, скрылась за дверью, ведущей в спальню.
«Ничего, – подумал про себя Влад, – и привыкнет, и научится, и всё встанет на свои места»
Утро нагрянуло холодным рассветом, заглянувшим в большое панорамное окно возле кровати, а после прозвенел будильник, что лежал на туалетном столике.
Ермолаева, поправив одежду, тихонько прошлепала в ванную, чтобы не разбудить Никольского, спавшего в гостиной, умылась, а потом отправилась на кухню. Поковырявшись в холодильнике, она наткнулась на варёный рис в кастрюльке и некоторые другие продукты.
– Хм, ладно, – произнесла она вслух. – И из этого можно сделать шедевр.
Она взбила молоко с яйцами, выложила готовую крупу на сковородку, полив её подсолнечным маслом, нарезала пару сосисок, смешала всё вместе и, накрыв крышкой оставила тушиться. Когда яйца полностью "связали" остальные продукты, Лена уложила сверху тонкие дольки томатов и завершила своё произведение последним штрихом – зеленью.
– Божественный запах, – заметил Влад, опершись на дверцу холодильника.
– Иди, умывайся, сейчас завтракать будем, – улыбнулась она в ответ.
Через несколько минут, когда он вернулся, она лезла на верхнюю полку шкафчика за кружками к чаю, поднимаясь на цыпочках над полом. Короткие шортики приоткрывали нежную кожу на бедрах, позволяя фантазии Никольского уносить его далеко за пределы этой кухоньки.
– Тебе помочь? – очнулся он от сладкого безмолвия.
– Если не трудно, – она отошла на несколько шагов.
– Надо будет перенести их пониже, – заметил он, подав ей два стакана с ручками.
– Да уж, – согласилась она, поставив чайник на плиту.
Позавтракав, Влад настоял на том, чтобы Лена отправилась одеваться, а он тем временем комплектовал посудомоечную машину.
– Я готова, – она зашла на кухню, пока он вытирал руки полотенцем.
Никольский обернулся. Она стояла в тонком бежевом свитере, связанного из пуховой нити, натянув его рукава так, что они прикрывали даже средние фаланги пальцев, и тёмно-синих зауженных джинсах.
– Подбросишь до метро? – по-детски мяукнула она.
– Конечно, – улыбнулся он, отправляясь в спальню, чтобы переодеться.
Она натянула куртку, зашнуровала ботинки и осталась ждать Владислава. Он появился через пару минут в брюках и белой рубашке, взял своё пальто с вешалки и остановился возле неё.
– Почему шея голая? – поинтересовался он.
– Ну, Влад, – заканючила она.
– Давай, давай, одевайся.
Он взял её шапку, натянул ей на голову, что было сделано слишком неуклюже, поскольку глаза девушки скрылись под вязаным узором убора. Потом последовал шарф, замотав который, он придержал концы, остановившись на пристальном взгляде.