Он вошел в прихожую, тут же рефлекторно устремив взгляд вперед, туда, где была Лена, находившаяся в столовой, расставлявшая тарелки для ужина. Она резко обернулась, держа в руке посуду, ощутив на себе пристальное внимание мужа.
Взор глаза в глаза. И сердце бешено заколотилось в грудной клетке, словно птица, которую зажали в руках, лишив привычной для нее свободы. По телу прокатился такой непривычный жар, а через мгновение уже стало ужасно холодно…до мурашек…до пульсации, которая отдавала в висках.
Никольский замер. Лена через силу улыбнулась, пытаясь вернуть своему рассудку привычное безразличие.
– Как вкусно пахнет… – опомнился он, разматывая шарф на своей шее.
Пальто повисло на вешалке, ботинки были аккуратно поставлены на коврик возле двери. Сам же хозяин квартиры прошел вперед, по пути сделав небольшой крюк, бросив сумку с ноутбуком на диван в гостиной.
– Переодевайся, мой руки, кушать будем, – произнесла Лена.
– У тебя здесь так…атмосферно, – он посмотрел на горящую в полумраке подсветку в кухне, свет в духовке.
Музыка разливалась по помещениям, окутывая призрачным туманом мебель.
– Кажется, недостаточно, – она на мгновение взглянула на него.
– Сейчас исправим, – решил он, оглядевшись по сторонам, а потом подошел к одному из ящиков, достал из него несколько больших восковых свечей,
В его руках вспыхнул огонь из зажигалки, которую он нашел все в том же шкафчике. Пламя разнесло новый жар по кухне в совокупности с тем, что уже запек шарлотку и был выключен, но и этого оказалось недостаточно.
Влад подошел ближе, взяв ее за запястья, не давая ей пути отхода. Лена коснулась задней стороной обнаженных бедер столешницы. Его взгляд прожигал ее душу насквозь, словно превращал в камень, лишая воли.
Она тяжело вздохнула. Он наклонился, касаясь губами нежной кожи на шее, спустился к ключице, уколов ее плоть длинной черной щетиной. Снова вздох.
– Картошка сгорит, – собрав последние капли рассудка, прошептала она.
Он мимолетным движением выключил электрическую плиту, а потом, с легкостью приподняв девушку над полом, посадил ее на гладкую поверхность разделочного стола, обхватив ее ногами свой торс. Словно в тумане, слыша лишь бешенное биение своего сердца и отдельные звуки песни, она коснулась пальцами пуговиц на его белой рубашке, расстегнула первую…вторую…
Тела воспламенялись, а ее взору уже предстал татуированный биомеханический узор на его ключице. Рывком она спустила рукава с его плеч, обнажая причудливый рисунок.
Его рука скользнула под футболку, остановившись на пояснице, притянув девушку ближе к себе.
– Не здесь, – через силу выдохнула она.
Он подхватил ее, словно она была невесомым листком бумаги, не опуская на пол, толкнул ногой дверь, что вела в спальню. Окна здесь не были занавешены, и ночной город расстилался за толстыми стеклами, и в нем тоже теплилась жизнь, как и на семьдесят четвертом этаже в небольшой комнате, где сегодня должно было обязательно случиться то, к чему всё шло с самого начала их нелепых отношений.
Во мраке блеснуло обручальное кольцо на безымянном пальце, когда она обняла его за шею, прижимая к своей груди.
– Позволь себе забыться, – прошептал он. – Смотри мне в глаза, – призывал он ее, высвобождая из оков, которые представляли собой скомканную одежду.
– Там таятся твои демоны, – отозвалась она из глубины шелковых простыней, процитировав песню популярной группы.
Он незаметно улыбнулся краешком губ, словно наслаждался моментом, который предвещал грядущую бурю. Прикосновения были мягкими, будто ласковый ветер целовал каждую клеточку ее бренной плоти.
Лена выгнулась навстречу его горячему дыханию, что остановилось на уровне живота. Она с силой сжала пальцами ткань, которая прикрывала собой матрас.
– Стой, – простонала она, лишь на миг осознав, что происходит.
– Что? – выдохнул он, поднявшись выше, глядя на ее лицо, замершее в страхе.
– Я не могу, – приподнявшись на локтях, запротестовала она, узрев свою наготу в свете далеких городских огней, что были где-то внизу на московских улицах. – Мне… – дрожащим голосом она подбирала подходящие слова. – Противно, – решившись, призналась девушка.
– Противен я? – уточнил он, уже готовый принять правду.
– Нет! – воскликнула она. – Не ты! Само действо… Это всё так…мерзко…
– Милая, – он убрал волосы с ее лба, оставив ладонь на ее шее, – маленькая моя… Я – твой муж… Сама же говорила…
– Наш брак освящен на небесах, – напомнила она сама себе вслух.
Он прильнул губами к ее устам, бережно укладывая на подушку. Она заставила себя перестать сопротивляться.