– Я знаю, что ты испытываешь ко мне, Лена, – его тон вдруг стал строже обычного и, ей почудилось, будто он и впрямь угадал все её эмоции, пережитые сегодня, но, когда он начал говорить, она вдруг осознала, что ему удалось заглянуть ей прямо в душу. – Тебе тяжело, я это вижу. С одной стороны, ты испытываешь благодарность, даже некоторое восхищение, которое мне, хоть и редко, но удается прочесть в твоих глазах, а с другой… Тебе есть за что меня ненавидеть. Ты считаешь, что цена, заплаченная тобою слишком высока. Ты не можешь с этим смириться. Хотела бы причинить мне боль, но я, как назло, веду себя безукоризненно, боготворя тебя…
Он слегка приблизился, упершись ладонью правой руки в её подголовник, почти касаясь её волос. Его взгляд гипнотизировал девушку. Сердце громко застучало, ускоряя темп своих сокращений. Огромный, непроходимый комок застрял в горле. Связки, по крайней мере такое было у нее ощущение, пересохли, и даже литры чистой воды не смогли бы их вернуть в привычное состояние.
– Тебе кажется, что я притворяюсь, и на самом деле не такой, каким ты меня видишь? – этот вопрос был вполне уместен, вот только сама Лена не поняла, как он пришел к такому выводу, если она боялась признаться в этом подозрении, даже оставшись наедине со своими мыслями.
Она лишь неуверенно кивнула в ответ.
– Раз уж зашел такой разговор, – с легкой усмешкой, которая, казалось, несла в себе настоящую угрозу, начал он, – то давай откровение за откровение. Начнем с тебя, – это фраза заставила крупную дрожь скользнуть по её телу. – Почему ты вышла за меня замуж? Ведь ты меня не любила и не надеялась полюбить, как бы не старалась притворяться. Я это знал, не удивляйся, – теперь от него нельзя было скрыть даже долю её удивления – он оказался куда прозорливее, чем она себе представляла.
– А, если знал, то почему пошел на это? У тебя не было гарантий, что я изменю о тебе своё мнение, – она с трудом выговорила эти слова, словно каждая буква причиняла невыносимую боль её гортани.
Он резким движением отвернулся от нее, запустил пальцы в дверцу машины, в пластиковом кармане которой лежала бутылка с водой.
– Держи, – он протянул сосуд жене. – У тебя в горле пересохло.
– Ты такой внимательный, – она сказала это искренне, но в интонации проскользнула нелепая доля иронии, которую она совершенно не желала вложить в своё замечание, поэтому, произнеся это, она виновато опустила голову, откручивая крышку на минералке без газа.
Он терпеливо выждал, пока она утолит жажду, а Лена тем временем, делая один глоток за другим, продумывала варианты ответов. Однако, осознавая, что ей придется импровизировать, она понимала, что рассказать правду – было бы гораздо лучше, если бы истина несла в себе хоть какой-то смысл.
Бутылка вернулась в руку Никольского, когда она вновь закрыла её.
– Поехали домой? – жалобно простонала она, пытаясь избежать надвигающихся объяснений.
– Нет уж, – впервые за всё время их совместной жизни, категорично отказал он ей в просьбе. – Если мы сейчас закончим этот разговор, то потом уже никогда к нему не вернемся.
– Ты хочешь, чтобы я тебе сообщила то, чего я сама не знаю, – возмутилась она, но, видя его внимательный взгляд, устремленный ей прямо в глаза, несколько остудила свой пыл.
– Хорошо, – согласился он. – Ты можешь сказать хотя бы то, что ты чувствовала? Я никогда не интересовался этим, потому что был уверен, что, кроме отвращения, я ничего не заслуживал по твоему мнению.
– Не решай за меня, – с искренней мукой, разрывавшей её душу, взмолилась она.
– Тогда посвяти меня в свою версию происходящего, – предложил он.
– Какую «версию», Влад? За последние полгода всё изменилось! Раньше перед тем, что было в моей жизни, я ставила знак «минус». Теперь – «плюс». Что ещё я должна объяснить? Да, я показываю меньше чувств, чем испытываю на самом деле, но, пойми, я просто не знаю, что ждать в ответ!
– Ты мне не веришь? – догадался он.
– Как я могу тебе не верить? Ты и впрямь ведешь себя безукоризненно! Но я хочу знать, какой ты – настоящий! Я не могу больше осознавать, что твоё поведение – лишь маска, под которой скрылась твоя истинная сущность. Я хочу узнать тебя, Влад! – она уже почти кричала, а слезы сами полились из глаз, будто желая добавить её словам больше красок и значимости.
– Так почему ты вышла за меня? – вновь повторил он свой вопрос, не взирая на её мольбу.
– Можешь считать это изощренным видом самоубийства. Я – мазохистка, и мне было плевать на свою жизнь и судьбу, – честно ответила она. – Осознав, что твои намерения серьезны, я решила, что хоть один из нас будет счастлив, но это не я. Теперь я понимаю, что всё перевернулось с ног на голову и вышло из-под моего контроля. Я собиралась ближайшие десятки лет провести под гнетом неравного и губящего меня брака, но сейчас всё изменилось. Ты сделал меня центром своей вселенной, хоть я и не заслуживаю этого. Неужели цена, которую я заплатила, оказалась столь велика для тебя?