Казалось, что Земля остановила вращение. Но тут же иллюзия рассеялась — на Неона налетела мама.
— Молодой человек, вы не ранены? Простите, пожалуйста, мою дочь, она не посмотрела в зеркало, прежде чем открыть дверь… Да я и сама виновата, не надо было здесь останавливаться. Давайте мы зайдем к нам в дом, у нас есть антисептик и…
Неон окончательно пришел в себя. Он поднял левую руку, осмотрел разодранный на локте рукав лонгслива и кивнул:
— Да, благодарю вас. Это было бы уместно.
Его немецкий звучал просто ужасно.
23
Тимофей очнулся в больничной палате. Мама сидела рядом с ним — ее отыскали быстро.
Ближайшие сутки Тимофея держали на успокоительных, и его мозг отказывался работать как должно. Даже картинка перед глазами размывалась, Тимофей почти все это время спал. Потом лечащий врач решил, что организм мальчика восстановился достаточно, и позволил полицейским провести допрос.
— Это принадлежит тебе? — Полицейский показал Тимофею фотографию отвертки.
— Да.
— Где ты это взял?
— Отец подарил.
— Для чего?
— На память о моем деде. Прежде отвертка принадлежала ему.
Полицейский обернулся. Вопросительно посмотрел на другого полицейского, стоящего за его спиной. Тот кивнул. Позже Тимофей узна`ет, что означали эти кивки: с его матери, с той женщины-контролера, со служащего у колеса обозрения и других людей уже сняли показания. Своими словами он подтверждал их слова.
— Зачем ты взял этот предмет с собой в парк?
— Низачем.
— Поясни?
— Отвертка мне не нужна. Я ношу ее с собой просто так. Как вы носите в бумажнике фотографию жены.
— Откуда ты знаешь, что я ношу в бумажнике фотографию? — Брови полицейского удивленно приподнялись.
— У вас на пальце обручальное кольцо. — Тимофей указал на руку полицейского, лежащую на столе. — Оно потускнело, то есть женаты вы давно. Но кольцо не снимаете, хотя при вашей работе оно, вероятнее всего, иногда мешает. Следовательно, вы привязаны к своей жене. А значит, у вас в бумажнике просто обязана присутствовать ее фотография.
— Н-да. — Полицейский покачал головой. — А ты и впрямь необычный парень… Итак, направляясь в парк, ты взял с собой отвертку. Верно?
— Нет.
— То есть? Поясни?
— Я просто не стал выкладывать отвертку из кармана. Она всегда там была.
— Я так и сказал!
— Нет. Вы сказали, что я взял ее с собой. Это — разные вещи.
— Ну хорошо. — Полицейский потер лоб. — Она всегда была у тебя в кармане, о’кей. Расскажи, что было с тобой в парке.
— Мы пришли. Штефан купил мне билет. Я катался на колесе обозрения.
— Хорошо. А что ты делал после того, как сошел с колеса? Парень, который обслуживает аттракцион, сказал, что ты плохо себя почувствовал. Это так?
— Нет.
— То есть? — И снова вопросительный взгляд назад.
— Я сказал этому парню, что плохо себя чувствую. Я хотел сойти с аттракциона, хотя мог прокатиться еще один круг. Я так сказал для того, чтобы он не задавал лишних вопросов, а просто позволил мне сойти. На самом деле я нормально себя чувствовал.
— То есть ты обманул служащего?
— Да.
— Зачем?
— Потому что увидел с колеса, что Штефан встал со скамейки и заходит за павильон.
Снова быстрый обмен взглядами.
— И тебе это не понравилось? Штефан не должен был уходить, бросать тебя? Так? Поэтому ты решил сойти с колеса? Ты разозлился на него?
— Мне было безразлично, что делает Штефан.
— А почему же ты сошел?
— Потому что не мог понять, зачем он это сделал. Он вел себя странно. Мне захотелось узнать, почему он так себя ведет.
— Хм-м. Ну, допустим. И что же было дальше?
— Я… — Голос Тимофея дрогнул — впервые с начала допроса. — Я пошел за Штефаном.
— Куда?
— В этот проход. Между павильонами.
— А что было дальше?
Дальше был провал. Мир бросился ему навстречу и опрокинул.