Брю, громко всхлипнув, упала на стул и закрыла лицо руками.
— Прекрасно, — раздался в тишине холодный, как антарктический пейзаж за окном, голос Тимофея. — Просто прекрасно.
34
Почтальон поспешил ретироваться. Работники станции так же поспешно закончили обед и разбрелись по своим делам, видя, что туристам пока не до них. Брю сидела за столом и всхлипывала. Габриэла пыталась ее утешать, но Брю только дергалась.
— Отстань! — крикнула она, когда Габриэла положила руку ей на плечо. — Это все твоя идиотская идея! А он везде меня найдет, из-под земли достанет! Только теперь, вместо того чтобы искать эту тварь, мы сидим здесь. В твоей прекрасной Антарктиде! Ты довольна, да? Все опять по-твоему!
— Брю, я хотела как лучше…
— Как лучше — для тебя! Ты всегда думаешь только о себе!
Габриэла побледнела. Похоже, слова Брю угодили в цель. И все же она сопротивлялась:
— Что ты такое говоришь? Я всегда тебя поддерживала, Брю!
— Только тогда, когда тебе это ничего не стоило. Но если нужно выбирать между своей идиотской экспедицией и мной — ты в лучшем случае выберешь и то и другое!
— Но…
— Ты даже шарф у меня украла! — вдруг взвизгнула Брю.
Вероника озадачилась. Ей показалось, что планшет что-то не так понял. Но не меньше удивилась и Габриэла.
— Шарф? — переспросила она. — Какой шарф, о чем ты говоришь?
— Когда мы покупали всю эту дрянь для поездки, ты ведь знала, что фиолетовый — мой любимый цвет. В магазине был только один такой шарф, и ты его забрала себе, просто потому, что захотела!
Габриэла посмотрела на Веронику широко раскрытыми глазами, как будто ища поддержки, но Вероника могла только пожать плечами. Брю не была ее сестрой, и в ее загонах она не разбиралась.
Лоуренс демонстративно удалился в свою комнату сразу же, как только все началось. Настоящий мужчина. Лучший способ справиться с женской истерикой — держаться от нее подальше.
— Я вообще не подумала об этом, Брю, — терпеливо говорила Габриэла.
— Вот именно! Ты способна думать только о себе!
— Слушай, ну… давай поменяемся? Мне абсолютно все равно, какой шарф носить, честное слово!
— Мрак, — объявила Вероника и заблокировала планшет.
Они с Тимофеем устроились в креслах в углу. Тимофей держал на коленях ноутбук. Держал так, чтобы Вероника не видела экрана.
— Тиша, — сказала Вероника, наклонившись поближе. — Скажи мне, как детектив детективу. Почему, когда принесли письмо, ты выглядел так, будто только того и ждал?
— Потому что я только того и ждал, — сказал Тимофей, не отрываясь от экрана. — И это дело теперь нравится мне еще сильнее. Мы многое поняли.
— Что именно?
— Не так уж много людей знали, на какую именно станцию мы едем. А здесь указан конкретный адрес. — Он показал Веронике конверт. — Письмо отправлено из Мюнхена. Судя по дате — в тот же день, когда из Мюнхена вылетели мы. Впрочем, его могли бросить в ящик и накануне. Что особенно важно — Габриэла по моей просьбе сказала в разговоре с моей матерью, что мы едем на совершенно другую станцию. Следовательно, это не она.
— Не Габриэла? — уточнила, запутавшись, Вероника.
— Не моя мать, — поправил ее Тимофей.
Вероника вздрогнула:
— А ты что — подозревал ее?! Елену Сергеевну?
— Мне казалось, что это — самый очевидный вариант, — пожал плечами Тимофей. — Но теперь про него можно забыть.
35
Сообщение от Тима пришло в пять утра. Вернеру потребовалось не больше десяти секунд, чтобы перейти от сна к действительности и прочитать короткий текст:
«Пора».
— Пора… — проворчал Вернер и, кряхтя, сел на гостиничной кровати.
Кровать была не так уж плоха, но в его возрасте, при его состоянии здоровья любые перемены меняли все только к худшему. Тело болело так, будто он всю ночь работал в спортзале, а не спал. Голова гудела.
Нащупав трость, Вернер поднялся и заковылял к туалету. Мысли, просыпаясь, вяло ползали по голове и недовольно брюзжали.
Четырнадцать лет он не слышал и не видел Тима. И вот теперь, стоило им встретиться, все началось с начала. Ему приходится лезть в какие-то авантюры, делать какие-то непонятные вещи. А ведь он уже даже не на службе. Комиссован из-за ранения.
Вот уже три года Вернер довольствовался спокойной жизнью на пенсии, иногда подрабатывая в качестве консультанта — все же у него за плечами был немалый опыт. И теперь — опять этот упрямый взгляд и безапелляционные требования: «Тебе нужно поехать в Берлин и ждать моего сигнала».
И он поехал. Хотя бы потому, что Тим в этот раз старался не для себя, он пытался помочь Брю. На несчастную девочку свалилось столько откровенного дерьма, что Вернер был готов на все, лишь бы избавить ее от преследования.