— Отлично. Я хочу участвовать.
— Исключено! — Иногда Конрад умел говорить твердо, даже жестко. — Никто из вас наружу не выйдет.
— Это смешно! — рявкнул Лоуренс. — По-вашему, мы такие идиоты? Мы вполне в состоянии смотреть под ноги, держать друг друга в поле зрения…
— Полагаю, вашей подруге сейчас совсем не смешно, — перебил Конрад. — Хотя она, безусловно, не идиотка и вполне в состоянии смотреть под ноги, а также держать в поле зрения станцию. К тому же это случилось при свете дня.
Это случилось.
После того как станцию перевернули вверх дном и проверили каждое помещение, сомнений не осталось: это случилось. Габриэла пропала.
Вероника, съежившись в кресле, чувствовала, как холодные когти Антарктиды проникли внутрь и сжали желудок.
Конечно, Габриэла ей не нравилась. Она была той еще сучкой, к тому же… К тому же. Но если бы она сейчас, раскрасневшаяся с мороза, вошла в дверь и принялась рассказывать, какую удивительную хрень умудрилась снять для своего блога, Вероника с огромным удовольствием врезала бы ей по лицу, а потом обняла.
Никто не заслуживает того, чтобы пропасть в Антарктиде. Никто!
— Вы ведь ее найдете? — Брю стояла рядом с Лоуренсом; ее руки, казалось, жили собственной жизнью: сплетались и расплетались, кисти и пальцы изгибались под разными углами, в лице не было ни кровинки.
— Мы сделаем все возможное, — уклончиво сказал Конрад.
Вероника услышала в этом холодное «нет».
— Ты что, вообще не волнуешься? — шепотом спросила она у Тимофея, который сидел рядом, уткнувшись в ноутбук.
— Я ничем не могу помочь. Разве что создать еще больше проблем.
— Я тебя не об этом спрашивала!
Тимофей посмотрел на Веронику, взгляд его был спокоен, как всегда.
— Какая разница? — спросил он. — Какая разница, что человек чувствует, если это никак не отражается на его действиях?
Вероника задохнулась от возмущения. Но взяла себя в руки и твердо ответила:
— Знаешь, вот только это на самом деле и имеет значение: что человек чувствует, пока действует или не действует.
— Мне жаль, что пропал человек, с которым я мог более-менее сносно общаться, — выдал Тимофей после небольшой паузы.
— И все?
— Все. — Он снова уткнулся в ноутбук.
Вероника покачала головой.
Конрад, вышедший было из столовой, вернулся обратно.
— Я сообщил о пропаже на соседнюю станцию, они подключаются к поискам. Надеюсь, удастся найти ее до утра.
— А что будет утром? — спросил Лоуренс.
— Погода портится, — неохотно признался Конрад. — Судя по всему, на нас надвигается снежный буран. Как я вам уже говорил, такое бывает нередко.
— Это — проблема? — Лоуренс нависал над Конрадом, как скала.
— Что вы предпочтете, — спросил Конрад, — чтобы я прочитал вам часовую лекцию о сложностях поисково-спасательных операций в условиях ограниченной видимости, обусловленной неблагоприятными погодными условиями, или чтобы я отправился наружу и начал разыскивать вашу подругу?
— Не нужно так со мной разговаривать! Вы, между прочим, получаете зарплату благодаря мне.
— Ах, молодой человек, видели бы вы ту зарплату, — вздохнул Конрад и отвернулся, потеряв интерес к задохнушемуся от возмущения Лоуренсу.
Наконец все ушли. Остался лишь Оскар, с которым Вероника успела поболтать накануне. Оскар сидел за столом, на своем прежнем месте, и задумчиво барабанил пальцами по столу. Поймав взгляд Вероники, он постарался ободряюще улыбнуться.
Лоуренс ходил взад-вперед, сунув руки в карманы джинсов. Брю сидела на краешке стула, кусая губы. Кулаки ее были крепко сжаты и лежали на бедрах.
— Кто-нибудь хочет кофе? — резко спросила она.
Лоуренс и Тимофей проигнорировали вопрос. Вероника пожала плечами. Только Оскар, тепло улыбнувшись, сказал:
— Я бы не отказался.
— Пойду сделаю. — Брю встала и двинулась в сторону кухни. — Не могу просто так сидеть, когда…
Она не договорила, но и так все было ясно.
— Мне нужно знать, кто, когда и при каких обстоятельствах видел Габриэлу в последний раз, — тихо сказал Тимофей.
— Угу, — только и сказала Вероника.
— Это — работа.
— Что? — встрепенулась она.
— Твоя работа. Принеси мне информацию.
— Тиш, ты чего-то перепутал. Мы анонимки расследуем. А Габриэла — просто дура, которая…
— Ты увольняешься? — перебил Тимофей.
Закатив глаза, Вероника встала. Мудака Лоуренса она окинула скептическим взглядом и решила оставить напоследок. Пошла в кухню.