Когда он переместил телефон в свой карман, Оскар что-то услышал. Он открыл глаза и, прервав молитву, спросил:
— Вы уже закончили?
— Да. — Тимофей встал. — Можете продолжать молиться, если вам это нужно. А я вас покину. Замерз.
Оскар проводил Тимофея недоуменным взглядом.
52
Подойдя к столу, Вероника наклонилась над телефоном Лоуренса. Ей просто необходимо было понять, что там так резко привлекло его внимание — внимание человека, у которого только что убили возлюбленную.
Чтобы сориентироваться, ей пришлось наклониться. Информация была очень мелкой. Какой-то сайт, форум или вроде того. Вероника поняла, что смотрит на корневой комментарий, у которого вызвано контекстное меню. Текст комментария этим самым меню закрыло практически полностью, видно было только имя автора: Mr. Bad Guy.
— Какого черта ты там делаешь?! — громыхнуло над ухом.
Веронике хватило образования, чтобы понять возмущенную английскую фразу. Она быстро выпрямилась, открыла было рот — в попытке оправдаться. Но Лоуренс не дал ей этой возможности.
Он подбежал к столу. Левой рукой схватил свой телефон, правой вцепился в свитер Вероники и уставился на нее яростным взглядом.
Вероника вскрикнула, ей вторила Брю. Что-то резкое бросил от дверей Конрад. Планшет Вероники упал на пол.
И вдруг Лоуренс, хрюкнув, отпустил Веронику. Сразу после этого он ткнулся носом в стол, да так и остался лежать — что-то неразборчиво бормоча сдавленным голосом.
Над Лоуренсом стоял Тимофей, удерживая левую руку рыжего заломленной за спину.
Тут они заговорили все одновременно: Лоуренс, Тимофей, Конрад и Брю. Поскольку Тимофей тоже перешел на английский, Вероника в этой какофонии не понимала ни слова.
Она наклонилась и подняла выпавший планшет, но тот выключился от удара. Вероника вдавила кнопку включения.
Тимофей отпустил Лоуренса и сделал шаг назад. Тот первым делом опустился на колени и подобрал свой телефон, который тоже упал. Выглядел Лоуренс при этом как тринадцатилетняя школьница, заметившая пятна крови на светлой юбке. В глазах его вдруг заблестели слезы.
Он что-то сказал — и поспешил уйти.
— Что здесь произошло? — Тимофей посмотрел на Веронику.
Та пожала плечами. Говорить спокойно у нее не получалось — сердце еще колотилось от пережитого.
— Я просто… Просто посмотрела на его телефон на столе. А он… Он кинулся…
Планшет загрузился, и Вероника нервно тыкнула пальцем в иконку спасительного приложения.
— Этот рыжий — сумасшедший, — заявила Брю. — Это он убил Габ!
— У тебя есть доказательства? — повернулся к ней Тимофей.
— Они выходили со станции вместе, я слышала голоса! А потом он вернулся один!
— Постой, — нахмурилась Вероника. — Так ты видела, что они выходили вместе, — или просто слышала голоса?
— Господи, да какая разница?!
— Огромная, — сказал Тимофей. — Этот вопрос прояснили, спасибо. Получается, что выходящими ты их не видела.
Он мгновенно потерял интерес к Брю, однако та всерьез закусила удила:
— Между прочим, этот псих ревновал Габриэлу к тебе!
— В таком случае было бы разумно убить меня, — сказал Тимофей.
— Но… — обескураженно пробормотала Брю. — Но…
— Первое, — оборвал ее Тимофей. — Тот, кто убил Габриэлу, знал, как погиб мой отчим. И он хотел отправить мне послание. Второе. На Габриэле был синий шарф.
— Шарф? — переспросила Вероника.
Ей опять подумалось, что переводчик чего-то напутал.
Однако Брю закрыла рот дрожащими руками, а в ее глазах появился настоящий ужас.
Тимофей посмотрел на Веронику и сказал по-русски:
— Габриэла и Брюнхильда — одного роста, почти одинаковой комплекции, в одинаковой одежде. Помнишь, еще капитан на теплоходе сказал, что в этих комбинезонах и масках люди похожи друг на друга, словно близнецы? Единственное различие — шарфы. Габриэла была в фиолетовом, а Брюнхильда — в синем. Но после ссоры, когда Брю обвинила сестру в том, что та отобрала у нее шарф, они, вероятно, поменялись. Я бы предположил, что убийца был нацелен на Брюнхильду. Из всех нас только она получала анонимные письма с угрозами. А когда убийца осознал свою ошибку, было уже поздно. Вы с Габриэлой менялись шарфами, Брю? — Тимофей повернулся к Брюнхильде.
Та покачнулась и упала на пол, на колени — ее будто перестали держать ноги. По ушам резанул тонкий, отчаянный, наполненный животным ужасом визг.