Круг подозреваемых ограничен. В этом — его преимущество. Но на этом же преимущества и заканчиваются.
Факт номер один: Брюнхильда получает анонимные письма с угрозами расправы. Факт номер два: неизвестный убивает Габриэлу в Антарктиде.
Есть ли связь между этими фактами? Если есть, то, получается, анонимщик прибыл сюда вместе с Брюнхильдой, чтобы убить ее. Но убил Габриэлу из-за путаницы с шарфами — полагая, что это Брюнхильда.
Теперь вопрос: зачем ему было отправляться в Антарктиду и совершать убийство тут, оказавшись в тесном кругу подозреваемых, без малейшего шанса скрыться? В Мюнхене убийство можно было провернуть с куда меньшими рисками.
— И вот тут, — сказал Тимофей, глядя в паутину трещин на стекле, — мы подходим к смелому выводу: скорее всего, убийца — неадекватен. Он переступает через базовую потребность в безопасности ради какой-то мании. Мания. Маньяк…
Тимофей посмотрел в окно. За стеклом несся нескончаемый поток снега. Он летел горизонтально, параллельно земле. Вой ветра уже перестал восприниматься, сделавшись ненавязчивым фоновым шумом. О том, чтобы в такую погоду высунуться на улицу, не могло быть и речи.
— Маньяк не остановится, — сказал Тимофей. — Никогда…
Он вспомнил Сигнальщика. Человека, который, поставив перед собой цель, шел к ней не сворачивая — до последнего момента. Когда в мгновение просветления он решил дать Тимофею шанс спасти девочку. И Тимофей этот шанс не упустил.
Но сколько же крови пролилось до этого! И он не мог тогда поделать ничего, кроме как шаг за шагом подбираться к убийце. Здесь подобного повториться не должно.
Тимофей включил смартфон Габриэлы. Тот загрузился быстро, но на расколоченном экране не было видно ничего вразумительного.
Достав шнур, Тимофей подключил смартфон к своему ноутбуку. Проник во внутреннюю память и вызвал все файлы в порядке обновления. Самым свежим был графический файл, лежащий в папке одного из многочисленных мессенджеров Габриэлы. Тимофей потянулся к нему курсором, когда послышался шорох в коридоре.
Он резко встал, подошел к двери и, отперев замок, распахнул ее. Выглянул в коридор.
Возле двери в комнату Габриэлы стоял Конрад. Он повернулся к Тимофею безо всякого испуга.
— Что вы делаете? — резко спросил Тимофей.
— Опечатываю помещение, — объяснил Конрад. — Такова процедура. До тех пор, пока расследование не будет завершено, сюда никто не войдет.
Тимофей вспомнил про ноутбук Габриэлы. И про свои отпечатки на клавиатуре. Он ведь тогда еще не знал, что Габриэла мертва.
Молча кивнул.
— Я понимаю, что сейчас у всех настроение на нуле, — сказал Конрад. — Но повар приготовил обед. И… В любом случае нам всем нужно поесть. Вас не затруднит известить друзей?
— Затруднит, — сказал Тимофей. — Они не мои друзья.
— Ну, тогда я сам, — улыбнулся Конрад, не показав виду, будто его что-то смутило в таком резком ответе.
Тимофей уже понял, что при каждой удобной возможности начальник станции возвращается к образу радушного хозяина.
— Отлично. Я буду присутствовать в коридоре, чтобы вы не смогли причинить вред Брюнхильде.
— То есть в числе прочих вы подозреваете и меня? — уточнил Конрад.
— Я подозреваю всех.
На это Конрад не ответил. Он со вздохом подошел к двери в комнату Брюнхильды и постучал.
— Что вам нужно? — донеслось оттуда приглушенное.
— Обед…
— Не хочу!
— Как хотите. Просто чтобы вы знали: обед готов, и я бы на вашем месте поел. Антарктида — суровое место. И даже если вы сидите на станции — она вытягивает силы, поверьте…
— Оставьте меня в покое!
Конрад, наклонив голову, переместился к двери в комнату Лоуренса. А Тимофей подошел к опечатанной двери.
Белая лента, одним концом приклеенная к косяку, другим — к двери. Печать станции, подпись начальника: Доминик Конрад.
И отпечатки пальцев Тимофея внутри. На клавиатуре ноутбука.
57
— Вы уверены? — с сомнением спросил Оскар, когда они уже стояли у двери наружу.
— Да, — сказала Вероника.
Уверена ли она в том, что ей необходимо встретиться с человеком, который, с вероятностью девяносто девять процентов, окажется убийцей? Конечно, черт побери, почему нет!
Но, пожалуй, больше всего ее сейчас пугала перспектива выйти наружу. В этот негостеприимный бесчеловечный мир, который, вдобавок ко всему, обрушился на обитателей станции ревущей бурей — беснующейся за кажущейся такой тонкой дверью.
— И почему было не соединить гараж с жилым комплексом? — проворчала Вероника.