Вернувшись за стол, Тимофей открыл графический файл и нахмурился. Это была школьная фотография какого-то класса. Тимофей вдруг с содроганием понял, что узнаёт фасад школы на заднем плане. Он сам туда ходил четырнадцать лет назад. И лицо учительницы… Да, пожалуй, он видел и ее. Хотя вряд ли она что-то преподавала в его классе.
Лица учеников были для него чужими. Если учителя еще имели какое-то значение, то ученики, к тому же не из его класса, не имели смысла — и, как следствие, не запоминались. Тимофей скользил по ним взглядом до тех пор, пока не зацепился за одно лицо.
Отрешенное выражение, чуть капризно поджатые губы… Конечно, наверняка не скажешь, но было очень похоже, что в телефоне Габриэлы лежит старая школьная фотография Брю. Причем некачественная, переснятая на телефон кем-то по просьбе Габриэлы.
Но зачем?
Тимофей увеличил снимок, еще раз пробежался взглядом по чужим, незнакомым лицам. Ничего такого, что могло бы послужить зацепкой. Впрочем, Габриэла явно знала об этих детях больше, чем он. Поэтому фотография и могла навести ее на какие-то мысли. А могла и не навести. Может быть, это был тупиковый путь.
Тимофей задержал взгляд на лице одного мальчишки. Тот стоял рядом с Брю, вытянувшись так, будто фотограф скомандовал: «Смирно!» Что-то не так было у него с лицом. Как будто блик…
Моргнув, Тимофей хмыкнул. Словно пелена упала с глаз: не блик. Правая сторона лица мальчишки была заметно перекошена, правый глаз прищурен, почти закрыт.
Если Габриэла попросила прислать ей снимок сюда — значит, она кого-то хотела на нем найти. Нашла или нет — неизвестно. Но, во всяком случае, это — информация, которая не помешает Веронике.
Тимофей переправил фотографию ей, снабдив припиской:
«Одноклассники Брюнхильды, Габриэла зачем-то рассматривала это фото. Присмотрись к лицам, возможно, кого-то узнаешь. Ничего не предпринимай одна».
Из-за бури скорость спутникового интернета упала. Тимофей, поморщившись, отменил отправку и сжал изображение сильнее, так, чтобы только-только можно было разглядеть лица на снимке. Несмотря на это, все равно потребовалась минута, чтобы мессенджер доложил об успешной отправке.
Ответное сообщение пришло через пять минут: «Я не одна, я с Оскаром. Жди, ведем тебе убийцу».
59
— А для чего твой отчим заказал эту распечатку? — Габриэла снова проникла к Тимофею в дом через окно. Деловито сдвинув брови, рассматривала лист. — Ведь уведомления о тратах и так приходят на телефон?
— Эта карта — не Штефана. Она мамина.
— Хм-м. А почему же тогда банк прислал распечатку Штефану, если владелица карты — она? Разве они имеют право так делать?
Тимофей развел руками:
— Наверное, как-то можно договориться. Технические детали сейчас — не то, что меня интересует.
— А что тебя интересует?
— Ответ на твой первый вопрос. Зачем Штефану понадобилась эта распечатка. Что он пытался выяснить с ее помощью.
Тимофей и Габриэла снова уставились на лист. Габриэла задумчиво провела пальцем по мелким буквам. Пробормотала:
— Супермаркет… Парковка… Магазин возле твоего дома, в нашем квартале тоже есть такой. Моя мама ходит туда, когда ей неохота идти в супермаркет. Салон красоты… Зеленная лавка… Опять супермаркет… Вот хоть убей — я не понимаю, что в этой распечатке могло заинтересовать Штефана! Уверена, что, если сделать такую с карты моей мамы, вылезет ровно то же самое. Разве что с поправкой на адреса.
— На адреса? — Тимофей взял у Габриэлы лист, тоже повел пальцами по строчкам. — Послушай. А вот эта улица — она ведь не в нашем районе?
Габриэла присмотрелась.
— Нет. Я даже не знаю, где это… Пиццерия? Ну… Собственно, почему бы твоей маме не зайти в пиццерию в другом районе?
— Это не оплата в самой пиццерии, насколько я понимаю. Это оплата за заказ.
Тимофей положил распечатанный лист перед собой. Взял маркер, с помощью которого делал пометки в статьях, и подчеркнул строчку с незнакомой пиццерией.
Потом подчеркнул еще одну строчку. И еще…
— Ищешь адреса, которые находятся в других районах? — сообразила Габриэла.
Тимофей не ответил. Он не считал нужным отвечать на вопросы, которые полагал риторическими. Когда закончил просматривать лист, на нем оказалось восемь строк, выделенных желтым маркером.
— Бар «Три гроша», — пробормотала Габриэла. — Какой-то магазин, я не знаю это название… Доставка пиццы, снова бар… Доставка китайской еды… Не знала, что твоя мама любит китайскую еду.