Дальше находились комнаты работников станции. Две из них — тоже запечатаны. До сих пор трудно поверить, что это — не съемки молодежного слэшера, а проклятая реальность. Та самая реальность, которая в девяноста девяти процентах случаев — скучна и наполнена рутиной. Даже здесь, в Антарктиде.
В медицинском пункте было так же темно и тихо, как везде. Хотя должен был светиться монитор сердечного ритма. Приоткрыв дверь, Конрад направил луч на этот монитор, который он сам повернул так, чтобы экран не было видно от двери.
Оскар лежал на койке, накрытый простыней. Видно было только его правую руку, мертвенно-бледную в свете фонаря. Голова скрывалась за тем самым монитором.
Конрад застыл на несколько мгновений — ему послышалось чье-то дыхание. Совсем рядом.
Тишина, которая наступила после отключения генератора, тревожила разум, заставляла его создавать фантомы. Даже здесь, в Антарктиде, человек остается социальным животным, даже здесь ему невыносима мысль об одиночестве. Тишина — пугает, пустота — убивает.
Нет, ничего. Хватит стоять здесь, пора подать питание в сеть.
Конрад пошел дальше. Он приблизился к двери с надписью «Генератор» и, посветив на замок, достал связку ключей.
Ключ не поворачивался. Конрад, нахмурившись, покрутил его туда-сюда. Что еще за новости?.. Конечно, он сам никогда сюда не заходил, это была работа техника. Но полярная станция — не то место, где могут дать кому-то дубликат ключа, который недостаточно хорошо обточили.
Конрад попробовал немного потянуть ключ на себя, потом загнал его на всю длину, не переставая крутить влево-вправо. Наконец, что-то щелкнуло, и ключ провернулся.
Слава богу… Хотя это уже, конечно, ни в какие ворота не лезет. Дух Генриха мстит бывшим коллегам за то, что они перед смертью закрыли его на складе? Сначала генератор, теперь — это. Интересно знать, что станет следующим пунктом? Откажут снегоходы?
Конрад беззвучно усмехнулся. Чрезмерное суеверие в число его пороков не входило.
Замок нужно менять. Генератор нужно чинить. Возможно, с этим сумеет справиться Огастес, но для начала нужно оценить фронт работ самому. А потом… Никто не знает, что принесет грядущий день. Может быть, они все отсюда уедут, а станцию законсервируют. Маловероятно, конечно. Быстро такие решения не принимаются. Ведь объект на полюсе — есть объект на полюсе, это не пустая пачка от сигарет, которую можно выбросить и забыть.
Конрад открыл дверь и шагнул внутрь небольшого помещения. Луч фонаря ощупал заглохший дизельный генератор.
— И чего ты вздумал капризничать? Такой большой мальчик, — пробормотал Конрад.
Здесь было не просто тепло — жарко по меркам Антарктиды. Во всяком случае, теплую одежду хотелось снять.
Конрад положил фонарь на пол так, чтобы рассеивающийся свет падал на генератор, и сделал шаг вперед. Взялся за рукоятку и рванул трос. Генератор запустился с первого раза, как будто ему не терпелось вернуться в работу.
— Ну вот и молодец, — кивнул Конрад. — Не пугай больше так папочку, ладно?
Свет померк, как будто кто-то встал между Конрадом и фонариком. Конрад резко повернулся назад. Он успел лишь заметить силуэт. А потом сильный удар отправил его в непроглядную тьму.
80
Вероника открыла глаза, моментально проснувшись. Сердце отчего-то тяжело колотилось. Как будто ей снился сон, до такой степени кошмарный, что улетучился из памяти сразу же, как только она пробудилась.
Вокруг было темно, как в могиле.
— Тиша? — прошептала Вероника.
Его половина кровати была пуста. Кровати на станции были узкими, номеров для молодоженов тут не подразумевалось, поэтому спать пришлось на боку, чтобы поместиться. Вероника уснула под звуки спокойного дыхания Тимофея, а теперь — теперь его не было.
Она достала смартфон из-под подушки, включила фонарик и огляделась — комната была пуста.
Ну и что тут странного или страшного? Человек вышел в туалет, это нормально!
Однако самоубеждение не сработало. Сердце все еще билось, будто предчувствуя что-то нехорошее.