А сама хозяйка частной школы носится, словно чертенок какой, выскользнет из объятий ухажера и чуть не бегом — даром что в особых инвалидных ботинках — по крутой лестнице. Как ведь сумела ногу свою развить параличную! И ходит без палочки, и танцует не только вальсы, но и краковяк и даже полечку.
Вот и сейчас — позволила на крылечке страшенному своему Терехину чмокнуть себя в румяную щечку — и бегом в дом, пальтецо рывком с себя и на вешалку. И вот она уже на пороге своей комнаты, где разместился ныне класс ее рукодельной школы.
— Простите, сестрицы милые, за опоздание — грех свой отработаю с лихвой. А теперь за дело!
Три швейные машинки — две ручные и одна с ножными педалями, — с десяток манекенов, два длинных раздвинутых стола, и у каждой слушательницы свой стул, свое место, своя работа. В простенке между окон большое трюмо — подарок брата. Еще одно трюмо в прихожей, куда открыты двери, когда работает школа, чтобы не так душно было. Там тоже всегда кто-либо вертится, примеряя на подружке или рассматривая на себе новый наряд.
Школа переживала период своей бурной деятельности. По средам и пятницам работала здесь группа золотошвеек. Сама жена главного инженера Волжских заводов приезжала теперь сюда на паре мужниных лихачей и трудилась со всеми вместе.
А по понедельникам сюда собираются любительницы делать бумажные и тряпичные цветы — сирень, ромашки, маки, розы, хризантемы. Какие дивные букеты пышных полевых и садовых цветов украшали комнату к концу занятий. Когда делали нежные ландыши и ярко-красную гвоздику, многим показалось, что в мастерской запахло сначала по-весеннему свежо ландышами, позже — дурманно-сладковатой красной садовой гвоздикой. На каждом занятии слушательницы получали возможность приобрести черно-белую или цветную картинку с изображением модного платья, костюма, шляпки, с рисунком искусственного цветка. Есть также образцы изящных кружев и для вышивки гладью с эффектными рисунками, вдохновенно сделанными своим местным художником. Филей. Нашла-таки Маринка способ устроить жизнь уволенного с электростанции Василькова дружка.
Одна беда — мастерских четыре, а комната одна. Каждый раз ее надо подготовить к работе, да еще того труднее — прибраться после работы столь большого числа мастериц: там клей разлили цветочницы, здесь намусорили портнихи.
Пришлось ввести дежурство за полчаса до начала и затем на час, а то и более, после работы.
Марина Ивановна, ничего не скажешь, сама составила списки дежурств на все дни недели.
Теперь можно было точно знать дни, когда у Борисовых только работницы, а значит, и часы, когда там можно вести кружок или устроить нужную партийной организации встречу.
Сегодня очередь Дашиной группы, а значит, в комнате вечером останутся только свои.
В этот час здесь работал женский социал-демократический кружок. Курсанова принесла брошюру, написанную вождем партии Владимиром Лениным.
В один из таких будничных дней и выпало на Маринкину долю с лихвой испытать и свое мужество, и свою находчивость, и степень надежности своих широких знакомств.
Спроси месяцем-другим ранее ту же Маринку кто-либо из близких друзей вроде Петра Ермова или брат, кто все-таки обеспечивает то беспрерывное движение чемоданов, ящиков и саквояжей, что поступают под крыльцо дома Борисовых, где сортируются и в новых упаковках уносятся на постоянные оружейные арсеналы рабочей дружины, и она не задумываясь ответила бы:
— Мало ль у нас лихих боевиков: быстрый Василек, смелый Борис Черняев, а может, рыжий великан со смешной фамилией Маленький, а скорее всего, это юркий Садников с удивительным диковатым и острым взглядом необычайно выразительных глаз.
Но и родному дяде не рассказала бы об одном своем случайном знакомстве, которое неожиданно позволило ей самой участвовать в этом ужасно деликатном деле — доставке браунингов и наганов с немалым запасом патронов сюда же, в этот перевалочный пункт дружины, созданный по инициативе ее брата.
И вдруг сегодня неизменно галантный Козер опередил Терехина и увез хозяйку «Салона Золотые руки», как многие теперь называли ее школу рукоделия.
И вот…
Высоко, почти над самой быстриной, откуда открывалась редкая по красоте и своеобычности панорама слияния двух именитых российских рек — Оки и Волги, стоит модно и с большим вкусом одетая девушка. Еще свежо было в памяти, как гулял на Волге резкий, порывистый ветер, гнал по реке клубы снега, наметал сугробы у высокого берегового выступа. Там же, где снежные валы не встречали преград, с разгульным посвистом взвихрив над ледяной речной гладью, ветер уносил их на левый, низкий берег, в поле, а на самой реке оставлял лишь длинные ленты-залысины. А сегодня в одиночестве любовалась она, как там, далеко внизу, под обрывистым и каменистым высоким берегом, скрестили свои сильные, разливисто, но плавно текущие воды две красавицы: именно здесь в Волгу впадала Ока.