Неизвестно, чем бы это все кончилось. Но всеобщее внимание сидящих на берегу привлекли события, которые назревали в заливе.
Там уже давно сновали лодочки с молодежью, слышались то переборы гармоники, то далеко-далеко, чуть ли не на самом дальнем срезе воды, одиноко звучала протяжная песенка. А сейчас дело повернулось на иное. Из глубины залива, словно вынырнув из-за самой дальней водной каймы, быстро шли в сторону берега на многих веслах рыбачьи баркасы, полные людей. И тут же показались лодки, шедшие с лодочной пристани возле железнодорожного моста и с противоположной стороны залива, где стояла погруженная в воду почти до самых ветвей березовая роща. И эти лодки были полным-полны празднично разодетой молодежи. Прошла еще какая-нибудь минута, и то на одной, то на другой лодке начали раздуваться на ветру, полнясь и расправляясь на всю длину, красные флажки. Весь этот внушительный флот из более чем сотни различных лодок, ярмарочных нарядных ботиков и рыбачьих баркасов устремился к центру залива, где маячила лодочка с большим красным флагом, водруженным на корме.
По берегу забегали городовые. Что-то неистово кричал исправник. Но ни одной, даже утлой лодчонки, не нашлось на берегах. И полиция не могла помешать этой своеобразной первомайской демонстрации, в пику ей проводимой открыто и дерзко на водной глади.
Между тем лодки сошлись на одном месте и образовали целый плавучий лагерь. Под трепещущее на ветру знамя на лодке в центре флотилии поднялся молодой человек в студенческой куртке, известный многим оратор из губернского города товарищ Знаменский, по партийной кличке Верный. Его высокий звучный голос далеко разносился над гладью паводковых вод.
Народ с берега новоявленного залива стал стягиваться к мосту. Там было самое высокое место для обзора весеннего разлива. Оно и оказалось наиболее близким к майской молодежной массовке на воде.
Попрощавшись с гостеприимными Адеркиными и их компанией, Борисовы также подались к мосту. Федор Миронович Петухов, кивнув только хозяину пикника и бросив коротко: «Бывай, Никанорыч!», подался за молодыми.
И вдруг Маринка ясно различила в лодке, что была ближе всех к берегу, Василия Адеркина. Он стоял на кормовом сиденье и с помощью веревок управлял рулем. В его высоко поднятой над головой руке трепетала на весеннем ветру кумачовая косынка. Гребли близнецы, сестры Баковы — Глаша и Липочка.
— Гла-а-афи-ра! О-лимпи-а-ад-а! — крикнула Марина протяжно и звонко.
Ее услышали, и Василий уже направлял лодку к берегу, показывая рукой с флажком место, недалекое от Марины и свободное от городовых.
— Бегу! — громко отозвалась она. Расстегнув на ходу жакет и сорвав с шеи шелковый шарфик, Маринка прямо по траве ринулась навстречу лодке.
Вот когда Маринке пригодился-таки ее регулярный, порой изнурительный тренаж больных ног по программе бородатого московского хирурга. И брат Григорий с немалым удивлением мог теперь отметить, каких больших высот достигли упорство и воля сестренки.
С обеих сторон по берегу, с явным намерением опередить ее, глухо затопали коваными сапогами городовые. Но, послушные воле девушки, хорошо подготовленные к такому испытанию, ее больные ноги на сей раз не уступали здоровым ногам городового, приученным к выносливому преследованию носителей крамолы.
«Только бы не споткнуться, не упасть, — словно заклинание, шептали сухие губы. — Только бы повременила та ужасающая боль, которая в любое мгновение может прервать бег, — сверлило в мозгу. — Нет, нельзя. Никто не в силах остановить эту такую желанную и близкую встречу с друзьями, с водным раздольем, с самою возможностью стать участницей подлинно революционного акта — открытого митинга на воде!»
Лодка с ходу врезалась в глинистый берег носом, а с кормы прямо в воду прыгнул Васек. Он тут же начал разворачивать лодку носом к заливу.
Маринка, готовая захлебнуться от нехватки и одновременно от переизбытка весеннего чистого воздуха, тяжело дыша, подбежала к лодке, на двадцать-тридцать шагов опередив пожилого городового в тяжелых кованных железом сапогах. Этих мгновений было достаточно для того, чтобы схватить Маринку. Василек почти бросил ее на мокрую корму, где только что сам стоял, рывком далеко оттолкнул суденышко от берега и вскочил в него. Дружно заработали весла. Лодка уверенно пошла на сближение с молодежной флотилией.