— Ну, теперь, Василий, давай бог ноги, пока пожарники не трехнулись, — как-то выдохнул сразу Филя и первым наладил лыжи от деда Евсея. Да и Василий не заставил себя долго ждать.
Птенец отогрелся и начал трепыхаться за пазухой, царапаясь не то крыльями, не то лапками.
Когда ребята прибежали на баррикаду, там уже были выставлены повсюду патрули. Хорошо, с этой стороны далеко маячила, выступая высоко над верхней кромкой боковой баррикады, могутная фигура Александра Розанова с добродушной круглой усатой физиономией. Он, конечно, не стал спрашивать пароля, молча перекинул доску, и ребята по ней взбежали на баррикаду. Один за другим прыгнули они сначала с доски на помост, а затем с помоста на снег мостовой.
Васек, словно оголтелый, помчался в школу, одним махом влетел по лестнице на четвертый этаж, глазами шаря по потолку, где бы найти лаз на чердак. Но его внимание привлекла небольшая группа пожилых людей, возившихся у раскрытого окна. Подойдя ближе, он впервые увидел настоящую пушку. Правда, она не имела ни лафета, ни колес, а лежала на толстом брусе и была снабжена большими, словно круглые дверные ручки, держалками, за которые можно было ее поворачивать из стороны в сторону, вверх и вниз. Ее жерло было небольшим по диаметру, но заряжалась она, как и настоящая пушка. Открывался замок, вставлялся снаряд, а боек ставился на боевое положение. Один наводил пушечку на цель по специальной раме с делениями, а другой закреплял ее винтом. А затем оставалось лишь дернуть за ремешок, и боек ударял по запалу, порох взрывался, снаряд вылетал из жерла.
Все это узнал Васек, потому что, увидев пушку, забыл и о голубе, и о чердаке, а стоял рядом с людьми боевого расчета и слушал пояснения, которые давал своим второму и третьему номерам командир орудия и его изобретатель Иван Федотов, мастер-литейщик. Его слушателями были знакомый Василию по «электричке» низкорослый, тщедушного вида старичок — электромонтер Ипатыч и молодой парень, техник-практикант из конторы главного механика завода Миша Крохин, которого Василий лишь однажды мельком видал на заводе вместе с Григорием Борисовым.
Иван Федотов, человек на заводе известный, видно, не знал Василия. Он все поглядывал в его сторону, а когда кончил объяснять, спросил:
— А ты что, парень? Прислали к нам аль из любопытства интересуешься этой штуковиной?
— Так, из любопытства, — ответил Васек и вновь почувствовал, как голубь больно царапнул его прямо по животу.
— Это сын Константина Никаноровича Василий Адеркин, с отцом на «электричке» работают, — пояснил старый электромонтер. И Васек осмелел.
— Не знаете, как пройти на чердак? — спросил он.
— А чегой-то тебе там запонадобилось? — удивился Федорович. И все заметили, как этот вопрос заставил Васятку покраснеть от смущения. Но делать было нечего. Голубок так разбушевался, что Васятке стало невмоготу; того и гляди брюхо насквозь пропорет. Васятка сунул отошедшую немного в тепле пятерню за пазуху, достал голубя и выбросил руку в окно поверх пушчонки. Когда он раскрыл ладонь, все увидели, как, взъерошась и нахохлившись, голубок завозился на Васяткиной ладони, расправил перышки, потоптался и, широко взмахнув крыльями, взмыл вверх.
— Да ты, видать, заядлый голубятник, парень? — спросил слегка озадаченный Васяткиным поступком Крохин.
— Выходит, что так, — безразлично ответил Васятка, довольный, что голубок улетел и теперь сможет вернуться в стаю. Объяснять же, как все это произошло, было долго.
— Ну и дела! — не сдержался Иван Федотов. — Одни революцию начали, в поту, а может, и крови минуты свободной не видят, другие от детских забав отстать не могут.
Василек был преисполнен уважения, если не преклонения, перед этими озабоченными людьми с их пушчонкой. И он ответит в тон Федотову:
— Ваша правда, мастер! Не судите строго, а научите, будьте добреньки, меня, как тут быть. Случай такой — голова ажно кругом идет, а что сделать, сам вот придумать и не могу.
— Говори, — только и нашелся Федотов.
— Вон видите каланчу пожарную…
— Кто ж ее не знает, чудак человек, — не утерпел на этот раз и оборвал его в самом начале Ипатыч.
— Я-то и впрямь чудак, да делу-то этим помощь малая.
— О чем ты? — дружески спросил Крохин.
И Васек быстро стал объяснять им, что каланча у пожарников, а сторожит ее дед Евсей и что был он, Васек, только что на той смотровой площадке и своими глазами каждую мелочь на баррикаде главной видел. А пожарники не с рабочими, а с хозяевами, они и солдат и полицию на каланчу допустят, а те вот такую же высотку будут против рабочих иметь — хоть пушчонку ставь, хоть пулеметом шпарь оттуда — все смерть на баррикаде неминучая.