Впрочем, сегодняшние листки могут шевельнуть живое и в заматерелых душах деловых, хозяйственных мужичков-собственников, потому что касаются кровного для многих — самой сути так называемой «святой копейки», собираемой администрацией на завершение строительства заводского собора. Протест против новых поборов объединит добрый десяток тысяч людей разного достатка, связанных с Волжскими заводами и рабочей слободой.
Отсюда и важность задачи, поставленной Петру, одному из активных членов экономического кружка завода и слободы: не пропустить ни одного дома, ни одного двора на большаке. Пусть каждый хозяин и каждый жилец увидят листок со словом партийной правды, которая во что бы то ни стало должна восторжествовать.
Шли молодые люди, торопились, рассовывая листки в вырезы для приема почты, за неплотно прикрытые ставни, в щели между створками парадных входных дверей, откидывали, где было можно, доски подворотен и забрасывали листки во дворы. Листки были приметны. Их специально напечатали на красной афишной бумаге с ярким синим заголовком.
В одной из боковых улочек у ворот большого углового дома с плотными ставнями вышла заминка. Модных молодцов с листовками за пазухой и раньше, в других дворах, облаивали псы. Они долго не унимались, растревоженные появлением чужаков, но Василий с Петром успевали быстро сунуть листовки, а затем убежать далеко, чтобы не наткнуться на хозяев, растревоженных лаем дворового пса. Когда, оглядев дворы и ничего не заподозрив, хозяева успокаивали своего Полкана, друзья возвращались к следующему за беспокойным дому и продолжали свое дело.
Но тут случилось так, что Василий долго провозился с доской в подворотне, действуя на этот раз один, без помощи Петра. Тот стоял «на стреме», хоронясь за углом дома, откуда ему открывался обзор сразу и по главной и по боковой улицам.
И когда Василий справился наконец с доской и глубоко просунул руку в подворотню, чтобы подальше забросить во двор листовку, расторопная дворняга тяпнула-таки его за палец. От неожиданности и боли Василий выхватил руку из-под ворот, не успев даже оставить листовки. Из пальца обильно текла кровь, подпортив край манжеты. В два-три прыжка Петр был возле друга, выхватил из кармана свой носовой платок и накрепко затянул Васятке палец выше прокуса, чтобы остановить кровь.
Теперь пригодился бы, как никогда, смоченный одеколоном модный платочек, что уголком торчал из кармана Петиного пиджака. Его бы разорвать на полосы да туго забинтовать палец. Но Василий решительно запротестовал. Это бы нарушило в какой-то мере безупречно фатоватый вид Петра. Пришлось вновь развязать Петров платок, разорвать его на полосы и частью бинта прикрыть кровоточащую рану, а другой стянуть до посинения прокушенный палец. Петр — по своей революционной специальности санитар боевой рабочей дружины — проделал эту операцию решительно, быстро и надежно.
Осталось пять-шесть неподброшенных листовок. И Петя намерен был поспешить, чтобы закончить на сей раз очень удачно сошедший вояж.
Но Адеркин оставался Адеркиным. Всякое дело он должен был довести до конца. Он быстро подбежал к подворотне и стал дразнить собаку.
— Оставь ты ее, — сердито проворчал Петр.
— Иди, Петя, на большак, догоню.
Собака чуть не сдохла от злости. Она рычала и лаяла так, что выбежали хозяева с фонарем.
Василий успел-таки отогнать тростью собаку и проворно сунуть в подворотню листовку. Да еще заглянул под ворота и подождал, пока чья-то рука не подняла ее.
Догнав Петра, Василий, казалось, начисто позабыл о всяческой конспирации и всей Петровой науке — в разговоре обходить запретные слова. Сейчас он прямо на главном шоссе под неистовый лай, поднятый собаками, громко сказал:
— А ну их к черту! Что злая собака не к месту, что жандарм — одно дерьмо!
Острые глаза Ермова как раз в этот момент различили в отсветах уличного фонаря, раскачивающегося возле кирпичного здания церковноприходской школы, фараона.
— Тише ты, оратор! — сердито зашипел на Василия Петр. — Вон он — накаркал! — заступник наш, благодетель, — и показал на дрожащее пятно под тусклым фонарем, где, видно, неспроста в столь поздний час мерно прогуливался жандарм.