Гриша тоже оделся потеплее и пошел проводить друзей.
Такие вечера у брата бывали нередко, но не всегда могла Маринка прийти пораньше от Ройтмана, часто держали ее срочные или сложные заказы.
Ройтман крепок на слово: сказал — работать весь день, пока свет с улицы помогает, того и теперь придерживается. Да и не в Маринкином характере работать с прохладцей, лишь бы отбыть положенные часы. Пусть день короток, а свой обычный урок стремится выполнить и в эти крайне сжатые сроки. Потому, когда нет самого хозяина, и сидит она теперь как заправский портняжка, забравшись с ногами на стол. Так куда удобнее, и работа в ее проворных руках спорится. Портняжит теперь она, что называется, без разгибу и уверенно, исключив любую возможность поправок и подпарываний. А главное — делает все быстро.
Хозяин оценил ее энергию, старался быть куда более к ней предупредительным. Разве что забывал о прибавке жалованья помощнице — золотые руки, что полагалось бы давно сделать.
Общительный, добрый характер приносил Маринке иное удовлетворение — большое уважение многих заказчиков. А с некоторыми из них завязалась сама по себе и крепкая доверительная дружба.
Курьезный случай сблизил ее с черноокой местной красавицей Фрузой. Шила тогда ей синий модный сак и чуть было не «запорола» заказ. Пришла высокая чернявенькая милая девушка с ярко-синим материалом. Сняла Маринка мерку и прикинула: точь-в-точь как только что сшитый польский зипун для барыни, супруги главного инженера. Еще и выкройка на месте — легче будет кроить по готовой, разве что в длину немного прибавить да уменьшить боковые вытачки: сак шьется просторнее зипуна. Очень ей девушка понравилась: улыбается тихо так, ласково, с разговорами не лезет, с вопросами не спешит. И такая стройненькая, женственная, а на щеках горит свежий обворожительный румянец, ей-богу, не хочешь — позавидуешь.
Вот и решила Маринка редкий фасон модной барыни перекинуть на сак для этой девушки. Все уже раскроено, приметано. Первую примерку делает сам Исаак Борисович Ройтман.
Но удивительно Маринке, всегда такой уравновешенный и галантный, сегодня он чем-то явно недоволен, пыхтит, сопит, с силой натягивая материал.
Т-р-р-ак, и обнова на плечах распоролась: не держится смётка на Фрузе. Слезла Маринка со своего высокого стола, глянула на Фрузу и ахнула. Только теперь поняла Маринка, что наделала: размеры-то почти те же, да статью Фруза куда как лучше барыни-инженерши вышла. И держится пряменько, не сутулясь, и грудь оказалась более высокой. Хорошо еще, что в проймах Маринка щедро против выкройки прибавила. Ройтман теперь материал и перетягивал, мелком расчеркивал другую пройму… И все равно в боках материала осталась самая малость, прямо-таки хоть в край тачай. И тут вдруг выручила сама Фруза.
Улыбнулась Ройтману стеснительно:
— Простите меня, Исаак Борисович, разрешите просить вас выйти на время: мне надо кое-что переодеть к примерке.
Снимает она быстро кофточку, а под нею толстый вязаный шерстяной жилет. Сбросила Фруза жилет и снова кофточку надела. Теперь пришла очередь вернувшемуся Ройтману подивиться — похудела клиентка, да так, что и впрямь Маринкина мерка ей впору пришлась.
Маринка узнала от Фрузы, что та хотела бы и сама научиться шить. Машинка у матери есть, доверяют Фрузе подбить простынку или сшить наволочку, а вот даже простенького платьица собрать да стачать не умеет.
И затащила Маринка Фрузу к себе домой, начала обучать сначала простому — шить ночные сорочки, простенькие блузки. Побывала Маринка и в домике, где жила с отцом и матерью Фруза. Ее отец был плотник-корабел, работал на внутренней опалубке судов, а мать вела домашнее хозяйство.
У Фрузы было много подружек, с которыми выросла она тут, в поселке. И с ними не преминула познакомиться Маринка. Многие уже были, что называется, девки на выданье, да вот пока еще подходящий маменькам человек не подвернулся.
И на этот раз Маринку выручил братец. Куда как завидный он был кавалер — и на инженерной должности, не пьяница, не мот, а семьянин, главное же — холост. Охотно отпускали мамаши своих девчонок к Борисовым. И те были довольны: здесь всегда собиралась молодежь, пели, играли на гитаре, на мандолине, пили чай с вареньем и домашними лепешками, а то и с пирогом. Но больше всего молодых девиц привлекали танцы. Немало случалось в этом доме кавалеров. Словом, бывало весело. Стал изредка захаживать на эти вечеринки даже полицейский ротмистр, начальник охраны завода, Приглянулась ему пухленькая, носик пуговкой, смешливая круглолицая блондиночка Зина Рокотова, дочка мастера из вагонной кузницы. Так, провожая, и увел он ее однажды из этого дома, женился, и больше, ко всеобщему удовольствию, полицейские чины сюда не наведывались.