— Восход! — прошептала Маринка пароль. — Мы вместе, — добавила она, не отпуская Петра.
Дежурный невольно улыбнулся: он давно и хорошо знал Петра, старосту их кружка. Но сказал по-деловому:
— Проходите. Придется немножко обождать, не все собрались. Занятия сегодня будет вести сам товарищ Свердлин.
А однажды получила она и первое поручение подпольного местного комитета РСДРП.
Зашел к ней как-то субботним вечером — не заниматься, а в гости, это сразу было видно по его ослепительно белой рубашке с новым галстуком и «с иголочки» тройке из синего добротного тонкошерстного сукна — Петр Ермов, а с ним Василий Адеркин.
Бутылка вина, пирожные и даже цветы — все говорило, что пожаловали визитеры. Сели пить чай, болтали о поселковых новостях, о погоде. Подошел и Маринкин брат. Чаепитие продолжалось мирно и весело.
— Мать моя матушка, — картинно балагуря, ударил вдруг себя по лбу Василий, — совсем заболтались в гостях-то у вас, Марусенька, с Петром свет Леонтьевичем и чуть было главного не забыли.
— Просьба у нас к тебе, Маринка, — серьезно сказал Петр.
Брат с сестрой переглянулись.
И Адеркин уже деловым тоном разъяснил:
— Девчата и бабы наши заводские, слыхали мы, часто бегают сюда к вам, Марь Ванна, — не выдержал серьезной манеры Васек, — то скроить покажи, то научи цветочки вертеть.
— Я всегда, Вася, готова помочь подружкам в чем могу, — ответила Маринка.
— Вот и надумали умные головы, а не помочь ли тебе, Марь Ванна, открыть нашу рабочую школу кройки и шитья, — шутливо и вместе с тем явно серьезно сказал Василий.
— Такую школу в наших условиях можно открыть лишь как частную школу мадам Борисовой, — сказал Григорий.
«И как это я, тертый калач, до сих пор не придавал никакого значения тому действительно верному шансу, который при умелом подходе к делу может иметь обладательница всех тех многочисленных справок и дипломов, что Маринка вывезла во второй свой наезд в Москву», — невольно подумал брат.
А Маринка сообразила, что немалую помощь в открытии собственного «дела» могла бы оказать жена главного инженера Волжских заводов, с которой она месяца два назад познакомилась у Ройтмана. Маринке пришлось учить ее делать искусственные цветы. Та даже стала присылать за Маринкой выезд своего мужа. К счастью для Ройтмана, барыня быстро уставала от работы, которая требовала большого напряжения и усидчивости. И Маринка часа через полтора возвращалась к себе в мастерскую.
Старик получил возможность все чаще оставлять свою помощницу в мастерской одну, отправляясь по именитым заказчикам. Это позволяло Марине почувствовать вкус настоящей самостоятельности в работе, и теперь она ничуточки не страшилась стать сама хозяйкой швейного заведения.
А вскоре через верных дружков и приятелей, не без содействия Зины Рокотовой и ее муженька ненаглядного, известного всему поселку полицейского ротмистра, а также доброхотной второй половины главного инженера, было получено разрешение местных властей, и Марина Борисова ушла от Ройтмана, открыв свое дело.
Бедный старый еврей, как он долго и униженно просил мадемуазель Борисову войти к нему в дело на равных, какие только не сулил он теперь ей златые горы, но Маринка хотя и держалась скромно, если не сказать робко и застенчиво, как и прежде, но в своем решении была непреклонна.
И вот на дверях дома, нанимаемого Борисовыми, появилась небольшая, как на дверях докторов или адвокатов, но далеко видная с большака дощечка, изготовленная друзьями Василька из гальванопластины с яркими каллиграфически выведенными, пожалуй даже торжественными, буквами: «Частная школа женского рукоделья Марины Борисовой». Более мелким шрифтом, иным почерком и с другим наклоном было указано, что здесь обучают кройке и шитью дамских и мужских (трепещи, Ройтман!) вещей, шляпному, цветочному делу и золотошвейному искусству. И совсем меленько: «Плата за обучение умеренная».
В рабочем поселке слава об этой мастерской разнеслась молниеносно. Плата за обучение здесь была очень скромной. Мастерская предоставляла слушательницам право работы только на себя и свою семью. Слыханное ли дело, чтобы ученицы работали не на хозяйку, а сразу кроили и шили на своих детей или на самих себя!