Серый торопливо чиркнул лезвием по указательному пальцу и приложил его к документу.
«После хорошего обеда можно простить кого угодно, даже своих родственников».
На улице, несмотря на утро, царил какой-то вечерний сырой сумрак. Снег на тротуаре подтаял и превратился в серую кашу. Только сейчас друзья поняли, как они устали и как хотят есть. Димон откусил половину конфеты и протянул Серому его долю. Засунув руки в карманы и поеживаясь от холода, они побрели по переулку Крылова. Ноги быстро промокли в слякоти и они, не сговариваясь, завернули погреться в магазин «Химреактивы», на углу с Садовой.
Высокие шкафы темного дерева, за стеклянными дверцами которых ровными рядами стояли банки с реактивами и химическая посуда, производили впечатление старинной аптеки. Здесь было тепло и тихо. Почему-то хотелось говорить шепотом. Серый облокотился на высокий подоконник, а Димон уставился на огромную банку с красивыми оранжевыми кристаллами, безуспешно пытаясь прочитать этикетку «Аммоний двухромовокислый».
— Кокаин только по безналичному расчету! Для организаций! — раздался визгливый голос продавщицы.
Задремавший в тепле Серый вздрогнул. В этот момент кто-то положил ему руку на плечо.
— Вот вы где, «пролетарские поэты»!
Рядом с Серым стоял Аполлионыч. Свежий, как огурчик, и улыбающийся, словно не было бессонной ночи и прогулок по морозу.
— Товарищ Иблисов? — Серый убрал руку философа с плеча. — Мы вам еще интересны как собеседники? Где же вы были, когда нас тонтон-макуты вязали?!
— Как, скажите на милость, мы оказались на «галёре», а я — еще и с долларом в носу? — с упреком спросил Димон. — Кстати — заберите вашу валюту!
Аполлионыч брезгливо взял скрученную в трубочку купюру, бросил ее на пол и наступил на нее валенком.
— Друзья мои, вы же сами меня покинули. Вы, Серый, отправились читать стихи Евтушенкову тет-а-тет, а вы, Димон, с вашим новым другом комиссаром полезли пить водку на звонницу. Я пытался вас останавливать, но вы заявили, что я, как Каутский — «верен марксизму на словах и подчинен оппортунизму на деле». После чего комиссар пытался меня арестовать, и мне пришлось исчезнуть.
— Мда-а-а… натворили мы дел, — нахмурился Серый. — Тогда примите наши извинения.
— Я не в претензии, — улыбнулся Иблисов, — и предлагаю продолжить беседу за чашкой кофе в «Щели».
Магическое слово «кофе» заставило студентов встрепенуться и энергично кивать головами. Выйдя из «Химреактивов», друзья направились по Садовой в сторону Невского. Кондитерский отдел «Метрополя» открывался в 12, но у входа уже стояла большая очередь желающих купить торт «Прага», «Сластена» или коробку мини-пирожных «Ленинградский набор». «Щель», маленькая пирожковая, находилась между кондитерским отделом и входом в ресторан, и получила свое прозвище за узкий и длинный зал со столиками-прилавками вдоль стен. Здесь работала ужасно шумная итальянская кофе-машина, разливали коньяк и подавали бутерброды с колбасой. Сегодня бутербродов не было, зато только что вынесли целый поднос булочек с взбитыми сливками. Стоило это удовольствие 22 копейки, и есть его надо было, что называется, «не отходя от кассы». Попытки довезти этот деликатес до дома на общественном транспорте превращали его в пресный блин. Иблисов по-королевски взял по три булочки на брата и по большому двойному кофе. Димон зарылся лицом в нежное сливочное чрево и перестал реагировать на внешние раздражители.
— Прошу простить за скромность здешней кухни, — сказал, глядя на него, Аполлионыч. — По всей видимости, центурионы, приютившие вас, не предложили гостям завтрак.
— Лучшая приправа к пище — голод, — заверил Серый, обжигаясь горячим кофе. — Вы нас просто спасли.
— Желудок просвещённого человека обладает лучшими качествами доброго сердца — чувствительностью и благодарностью, — удовлетворенно отметил философ. — Осмелюсь осведомиться — какие планы на сегодняшний день?
— Сегодня суббота… — задумался Серый, — на Историю КПСС мы уже опоздали, на физкультуру идти не в состоянии. Следовательно — никаких планов.
— Как насчет пищи духовной?
— В Эрмитаж пойдем? — устало спросил Серый. — После сегодняшней ночи я бы предпочел железнодорожный музей или выставку кошек.