— Сию минуту, господа! — Иблисов с ловкостью опытного бармена изготовил вторую порцию напитка.
Болезненная пульсация в висках прекратилась. Ушла и тошнота. Приятная слабость сменила ноющую боль в суставах. Серый почувствовал, что если сейчас же не ляжет и не заснет, то просто упадет со стула.
— Извините… — пробормотал он и рухнул на диван.
— Отдыхайте, — услышал он голос Аполлионыча сквозь сон, — а меня другие подопечные ждут…
Димон уже спал в кресле.
«Nel mezzo del cammin di nostra vita mi ritrovai per una selva oscura…»
Пробуждение было непривычно легким и быстрым — Серый просто открыл глаза и сразу вспомнил все. Это — комната Иблисова, за дверью — коридор коммунальной квартиры, а в полумраке — силуэт Димона на фоне окна.
— Проснулся? — спросил Димон, не поворачиваясь.
— Ага. А который час?
— Полвторого, только не пойму — дня или ночи. Если дня, то почему темно за окном, а если ночи — то мы опять проспали двенадцать часов.
Серый рывком поднялся на ноги. Ничего не болело, в голове — полная ясность. Подошел к окну. Димон подвинулся. Сквозь темноту за стеклом виднелась противоположная стена двора-колодца. Ни одно окно не светилось, только снег на подоконниках обозначал их контуры во мраке.
— Загостились мы — озабоченно сказал Серый, — пора и честь знать.
— Ночь, похоже, — ответил Димон, — метро закрыто…
— Пешком дойдем.
— А ты хотя бы приблизительно представляешь, где мы находимся?
— Понятия не имею. Интересно, как Иблисов нас сюда дотащил?
— А где, кстати, наши куртки? — Димон подошел к двери и нашарил выключатель.
Вспыхнул свет и Серый впервые внимательно осмотрел их пристанище. Диван, ковер на стене, стол. Банки с томатным соком уже не было. Видимо, философ унес ее с собой. Пара стульев, продавленное кресло и книжные полки во всю стену. Судя по корешкам — в основном, собрания сочинений и энциклопедии. Ни шкафа, ни вешалки не было.
— Где же он свои вещи хранит? — удивился Димон.
— Может, у него шкаф в коридоре, — предположил Серый.
Его внимание привлекла картинка над столом. Подойдя поближе, он разглядел знакомый сюжет — козел с рогами в цветах в окружении полуголых старух с младенцами на руках. Эту гравюру он уже видел в Музее религии и атеизма. Что-то в ехидном взгляде этого козла неуловимо напоминало хозяина дома.
Димон разглядывал книги, стоящие на полках.
— Да здесь настоящие раритеты попадаются. Смотри, — он провел рукой по одинаковым темным корешкам с золотым тиснением, — «Брокгауз и Эфрон» в прекрасном состоянии. Солженицына в открытую держит. Ну, ничего не боится философ!
— Здорово, конечно, но пойдем лучше куртки наши поищем.
Серый приоткрыл дверь в коридор.
— Давай, только тихо, — забеспокоился Димон, — ночь, все-таки, соседи спят.
В коридоре горел свет.
— Что это они электричество не экономят, — посетовал хозяйственный Димон.
В носках, стараясь не шуметь, вышли из комнаты. Из какой-то комнаты, несмотря на поздний час, доносились звуки рояля и два хорошо поставленных голоса, женский и мужской очень профессионально выводили: «Va, pensiero, sull» ali dora-a-ati…»
— «Самиздат» исполняют, — заметил Серый, — «Набукко» в СССР запрещена.
— Нехорошая квартира, — покачал головой Димон, — Солженицын на полке, песенки, понимаешь, вольнодумные. Мне тут все больше нравится.
Серый осмотрел стены рядом с дверью Иблисова. Ни вешалки, ни шкафа не было. Прошли по коридору в сторону кухни. Возле соседских дверей вешалки попадались, но одежды на них не было. Воровато озираясь, даже открыли чей-то шкаф. Увы, и там было пусто.
— Серый, а может мы харч метали, и он наши куртки постирал? — предположил Димон. — Давай в ванной посмотрим.
Поиски ни к чему не привели — ванны в квартире не было. На всякий случай проверили кухню, но и там ничего не нашли. Из коридора раздался громкий смех и в кухню вошла ярко накрашенная женщина непонятного возраста с дымящейся папиросой в длинном мундштуке. Одета она была в голубой пеньюар с боа и домашние туфли с помпонами.