-И что ты предлагаешь? - Анисса сбросила с экрана очередной поток информационного мусора, который Обелиск направил в их сеть. - У нас нет ничего, что могло бы обойти такую защиту.
-У нас есть Айзек, - Максим остановился и посмотрел на кресло, где неподвижно сидел Кларк. - Мы используем его как отмычку, как пассивный ключ. Но что, если он не ключ? Что, если он - камертон?
Анисса подняла на него глаза, в которых промелькнуло понимание.
-Ты хочешь сказать...
-Именно. Маркер ''узнал'' его. Между его мозгом, измененным Обелиском на Эгиде-7, и этим фрагментом возник резонанс. Мы пытаемся пробиться силой, а нужно войти в унисон. Мы должны перестать читать и начать слушать. Мы должны модулировать наш считывающий сигнал в соответствии с нейронной активностью Айзека. Использовать его сознание не как ключ, а как органический дешифратор, как биорезонатор.
Идея была сколь хитрой, столь и чудовищно опасной. Это означало связать хрупкую человеческую психику с непостижимым и враждебным инопланетным разумом еще теснее. Сделать Айзека не просто ''читателем'', а ''переводчиком'' с языка безумия.
-Это может его убить, - без обиняков сказала Анисса. - Обратная связь от такого взаимодействия... она может просто сжечь его синапсы. Превратить мозг в желе.
-Он уже в эпицентре, - возразил Максим. - Прямо сейчас он борется с ним в одиночку. Наша задача - дать ему инструмент, а не просто наблюдать, как он тонет.
Анисса колебалась лишь секунду. Затем ее пальцы забегали по панели.
-Синхронизация пошла. Бог нам в помощь, Максим. И ему тоже.
Когда модуляция была включена, мир Айзека взорвался. Если раньше он был в лабиринте, то теперь лабиринт был в нем. Граница между его ''я'' и разумом Маркера начала истончаться с ужасающей скоростью. Он больше не просто видел образы своих страхов, он переживал их заново, но с дьявольской, извращенной логикой Обелиска.
Вот он на мостике ''Ишимуры'', но за иллюминатором не звезды, а бесконечная плоть, пульсирующая в такт с алыми венами в стенах. Вот Николь, она протягивает к нему руку, но ее пальцы удлиняются, превращаясь в костяные лезвия, а ее шепот - это не слова любви, а фрагменты того самого первичного кода, который они ищут.
-Сделай нас единым, - шепчет она, и этот шепот вибрирует в каждой клетке его тела.
Маркер понял их новую тактику и ответил не на технологическом, а на биологическом уровне. Он перестал атаковать их системы и сосредоточил весь свой удар на самом слабом звене - на человеческом сознании. Он не просто показывал ужасы, он пытался перезаписать личность Айзека, навязать ему свою волю, превратить его из ''ключа'' в свою часть.
-Давление нарастает! - крикнула Анисса. - Его синаптическая активность зашкаливает! Это уже не похоже на реакцию мозга, это... это как если бы в его черепе пытались запустить новый процессор! Я вижу сигнатуры, которых не существует в человеческой биологии!
-Держи синхронизацию! - рявкнул Максим, глядя, как витальные показатели Кларка прыгают из зеленой зоны в красную и обратно. - Он борется! Не отключай, иначе мы его просто бросим там!
Внутри кошмара Айзек нашел якорь. Воспоминание. Не Николь. Не Элли. Что-то простое. Запах машинного масла в мастерской отца. Ощущение холодного металла под пальцами. Простая, понятная, человеческая работа. Инженерия. Решение проблем. Он вцепился в эту мысль, как утопающий в спасательный круг. Он не жертва. Он инженер. А это - сломанная машина. Очень большая, очень страшная, но машина. И он должен найти, как она работает.
Эта мысль, холодная и ясная, на мгновение прорезала багровую пелену безумия.
Инженерная мысль стала его скальпелем. Айзек перестал бежать от кошмаров и начал их анализировать. Он уже победил Обелиск на Титане в мысленном противостоянии. Он понял: все эти ужасы, вся эта психологическая атака - это тоже код. Сложный, многоуровневый, но код. Защитный механизм. И как у любого механизма, у него должна быть логика. Должна быть структура. Он перестал воспринимать лабиринт как место и начал видеть его как систему. Пульсирующие световые вены были не просто венами. Это были шины данных. Черный камень - хранилище. И где-то в этой невозможной архитектуре должен быть... системный файл. Ядро. Первичный код.
Он мысленно потянулся не к центру лабиринта, а к его основанию. К тому, что казалось незыблемым фоном. И нащупал... шов. Тончайшую, почти невидимую линию, где одна часть этого ментального конструкта соединялась с другой. Это была не трещина. Это был интерфейс. Точка доступа для ''администратора''.
Собрав всю свою волю в кулак, он надавил на этот шов.