Мир вокруг него взревел.
- Есть! - закричала Анисса, и ее голос сорвался. - Я что-то поймала! Чистый пакет данных! Почти без искажений, без ловушек! Он прошел!
На ее экране, посреди хаоса, появилась одна-единственная строка. Идеально структурированная, невыразимо сложная. Она сияла холодным, бриллиантовым светом.
Но в тот же миг системы жизнеобеспечения Айзека взвыли в один голос. Линия его сердечного ритма на кардиомониторе выпрямилась. Фибрилляция. Остановка сердца.
- Отключай! - заорал Максим. - Немедленно! Экстренный разрыв!
Анисса ударила по панели аварийного отключения. Интерфейс оборвался. И в ту же наносекунду фрагмент Обелиска на стенде испустил беззвучный, но ощутимый вопль. Все в лаборатории почувствовали его - волну чистого, первобытного гнева и боли, которая сдавила виски и вызвала тошноту. Затем фрагмент погас. Его внутренняя пульсация прекратилась. Он снова стал просто куском черного камня.
-У него пульс идет в разнос! Дефибриллятор! Быстро! - командовал Максим, уже срывая с Айзека контакты интерфейса.
Они вернули его. С трудом. Несколько долгих, страшных секунд спустя, ритм сердца восстановился. Он лежал в кресле, бледный как полотно, без сознания, но живой. Медицинская команда уже суетилась вокруг него.
Максим и Анисса, дрожащие от пережитого, смотрели на экран, где все еще сияла их добыча. Одна строка кода. Результат нечеловеческих усилий и почти свершившейся трагедии.
-Запускаю анализ, - прошептал один из специалистов по криптографии. - Структурная декомпозиция...
То, что система вывела на экран, заставило их замолчать. Это не был программный код в человеческом понимании. Это была формула, переведенная ''Икаром'' в понятный людям формат. Она имела свойства тройной спирали ДНК, но при этом подчинялась законам квантовой механики и высшей математики. Это был одновременно и чертеж, и инструкция, и источник энергии. Он описывал процесс преобразования неорганической материи в живую, самокопирующуюся клеточную структуру, а затем объединение этих структур в единый, коллективный сверхразум.
Это был рецепт некроморфов. Нет, не совсем. Это был рецепт того, что должно было прийти после них. Финальная стадия. Схождение.
-Круто, - выдохнул Максим. -Куча непонятных каракуль.
Анисса, указала на часть формулы.
-Смотри. Этот компонент... он описывает не создание жизни, а ее поглощение. Энергия для ''творения'' берется из аннигиляции существующих биологических форм. Жизнь через тотальную смерть.
Они стояли и смотрели на эту единственную, ужасающе прекрасную строку. Они получили то, что хотели - фрагмент первичного кода Маркера. Но теперь они понимали, что пытаются не просто расшифровать инопланетную технологию. Они заглянули в исходный код вселенского хищника, в его священное писание. И цена этого знания была лишь первым взносом. Впереди ждала расплата.
***
Спустя двое суток после подведения итогов в тишине конференц-зала, резко контрастирующей с хаосом лаборатории, пахло дорогим кофе и озоном от системы фильтрации. За длинным столом из полированного черного композита сидели Максим, Анисса, доктор Нарайен и еще полдюжины ведущих специалистов. Напротив расположилась замдиректора АСИ Мари Равель
-Прежде всего, -начала Равель, ее голос был спокоен, но в нем звучала властность. -Примите мои поздравления, команда ''Локуса''. Вы добились невозможного. Данные, полученные вами, уже назвали величайшим открытием в истории человечества. То, что мистер Кларк выжил - это чудо, за которое мы все в долгу перед вашим профессионализмом.
Максим коротко кивнул, принимая похвалу. Усталость последних дней глубоко въелась в его черты. Анисса лишь поджала губы. Она смотрела на голограмму одной единственной строки кода, парящую в центре стола.
-Спасибо, директор, -ответила Рашид. -Но, как вы понимаете, мы здесь, чтобы обсудить следующий шаг. Мы получили пакет данных, но он... он нечистый.
-Объясните, -приказала Равель. -Еще раз для отчета, который ляжет на стол членам Глобального Совета.
Вмешалась доктор Нарайен. Её голос был мягким и размеренным, как у университетского лектора.
-Представьте, мадам Равель, что мы нашли оригинальную партитуру Моцарта. Но поверх нее какой-то безумец нацарапал свою собственную симфонию - громкую, хаотичную, полную диссонансов. И чернила, которыми он писал, протекли и навсегда смешались с оригиналом. Мы видим гениальность исходной мелодии, ее математическую красоту. Это то, что, как мы предполагаем, изначальные создатели Маркера заложили в него -возможно, знание, технология, дар. Но мы также видим и слышим этот... ''шум''. Сигнал Схождения. И они неразделимы.