Максим держался. С иронией.
-Скажите, если зонд дойдёт до зоны ''иронии и сарказма'', может, удастся выключить?
-Боюсь, она у тебя гипертрофирована, - отозвалась Женя.
Щелчок. Щуп остановился.
-Материал извлечён. Образец зафиксирован. Прокол заварен биогелем. Отклонений нет, - подвела итог Рашид. - Поздравляю, Максим. Ты официально пережил свою первую головомойку.
-Больше всего люблю, когда из этого делают праздничное событие, - пробормотал он.
Евгения шагнула ближе и слегка коснулась его плеча - единственный физический контакт, разрешённый в стерильной зоне.
-Ты правда ничего не почувствовал?
-Почувствовал. Что мы, похоже, меняем местами. Ты - глухая. А я - антенна.
-Это неплохо, - спокойно сказала она. - В любой системе нужен передатчик. И тот, кто не подвержен помехам.
Он посмотрел на неё и в первый раз с момента Титана не увидел страха. Только сдержанную решимость. Женя, похоже, приняла свой нулевой сигнал, как силу.
-Тогда вперёд. Послушаем, что скажет мой внутренний монстр, когда его разберут под микроскопом.
Секционный микролабораторный отсек был подготовлен ещё до окончания биопсии. Сотрудники отдела нейробиологии и генетики уже стояли у цифровых манипуляторов. На стенах висели стереолитографические снимки образца маленькой, изогнутой капли плоти размером с ноготь. Только под микроскопом становилось ясно: ткань не просто человеческая. Она изменилась.
-Это не обычная глиальная масса, - заявил доктор Наир, явно индус, щёлкая по тактильному интерфейсу. - Структура напоминает псевдонейроглию с изменённой миелинизацией. Но она не пассивна. Это образование живое.
-Мы видим биопотенциал, - подтвердила Рашид. - И что важнее, регулярный, периодический. Как у нейросети, зацикленной на одной функции.
-Резонансный пик с тактовой частотой 4.61 терагерц, - сказал один из младших инженеров. - Почти идеально совпадает с электромагнитными частотами Красного Маркера. Это... приёмник.
Максим наблюдал за процессом с другого конца стекла. Его голова была покрыта охлаждающим гелем, но он почти не ощущал дискомфорта. Только… странное внутреннее напряжение. Как будто в глубине черепа кто-то прислушивался к происходящему в лаборатории.
-Что вы там нашли? - спросил он через микрофон.
Рашид подошла ближе, голос был ровным:
-Эта ткань… необычна. Мы полагали, что Маркер просто не воздействует на тебя, а оказалось, он взаимодействует иначе. Через этот узел. Это не патоген. Это своего рода гибридный интерфейс между тобой и Маркером.
-Органическая антенна? - предположил Максим. - Выращенная из того, что осталось от заразителя?
-Именно, - кивнула Анисса. -Но подстроенная под твою нейрофизиологию. Возможно, патоген пытался адаптироваться, но иммунитет не дал развиться полной инфекции и в результате остался только модуль передачи. Он не захватывает тебя. Он слушает вместе с тобой.
В комнате наступило напряжённое молчание.
-Вопрос: можно ли такое воссоздать? -задал кто-то.
Наир обернулся, нахмурился.
-В смысле?
-Я говорю о том, чтобы взять этот узел… и попытаться имплантировать его другому человеку. Чтобы создать чувствительных к сигналу, но контролируемых. Или усилить обратную совместимость у солдат. Или, теоретически, у других носителей иммунитета.
-Вы хотите сделать из этого технологию? - спокойно переспросил Рашид. - Чужеродную ткань, работающую на частотах Обелиска?
-А разве у нас есть время на мораль? - бросил другой исследователь. - Мы и так теряем контроль. Если этот узел позволяет управлять сигналом, мы обязаны...
-Мы обязаны не стать тем, с чем боремся, - резко перебил Максим. - Вы говорите, как юнитологи в лабораторных халатах.
-Но если бы у нас была армия таких, как ты, - вмешалась Равель, появившись в дверях. -Мы могли бы контролировать ситуацию во всех заражённых секторах. Подумай только, мы сможем прослушивать Маркеры, но в комбинации с твоими генами они не смогут никак воздействовать на нас.
Максим молчал. Он думал. Но не хотел. Потому что это был бы не путь спасения, а путь подмены: не победить вирус, а стать им.
Он с опаской посмотрел на кусочек собственной плоти, заключённой в сканирующем контейнере.
***
Балкон технической зоны, расположенный на внешнем контуре ''Локуса'', был неофициальной курилкой, смотровой и местом для тех, кто не спал. Здесь редко проходили офицеры службы безопасности или учёные, разве что психологи и одиночки
Сегодняшний августовский вечер выдался прохладным. Максим сидел на металлической скамье, укрывшись термоплащом. В руке - металлическая кружка с чем-то горячим, невкусным, но обжигающим.
Евгения подошла тихо.