-Срочное сообщение. Расшифровка первых десяти процентов пакета телеметрии пошла в ''OMEGA-PRIME''. Совет требует отчёт к утру.
-Прекрасно, -Белов устало потер переносицу. -То есть шесть часов на всё.
Разведчица перелистнула экран к Максиму:
''Предписание 2249-B (извлечение, пункт 4):
В случае, если субъект А-1 способен вступать в двусторонний контакт с фрагментом, инициировать пси-диалог при минимальном риске. Приоритет: получение метаданных о внешнем источнике сигнала. ''
-Пси-диалог? -Максим прыснул от нервного смеха. -Хочется покалякать с булыжником?
-Нет, -серьёзно ответила Рашид. - Хотят, чтобы булыжник поговорил через тебя. Ты - единственный приемник и одновременно глушилка, который не испытывает негативных последствий. Ни галлюцинаций, ни безумия, ни головных болей. Ваш контакт строится по какому-то другому принципу, у обычного человека мозг просто расплавился бы.
Шиф открыл другой график: кривые двух осциллографов - красная Маркера и синяя ЭЭГ Максима - момент телепатической фразы ''ты не отсюда''. Вершины сошлись, как гребни одной волны.
-Синхронизация длится ровно 0,87 секунды. Мы полагаем, что в этот момент артефакт просканировал вашу биологическую сигнатуру, попытался влезть в голову. А когда понял, что вы ''чужой'' - ударил психо-шоком. Но вы всё равно не впитали код.
Максим сел, опустив голову:
-Значит, он уже залез мне в мозги. Класс.
Рашид протянула ампулу:
-Нейростабилизатор. Остановит отсроченную ионную депрессию коры. Выпейте - галлюцинаций не будет.
Он усмехнулся, но залпом вылил жидкость.
Ночь прошла в лихорадочной работе. Системные аналитики писали скрипты фильтрации шумов, инженеры паяли прототип ''шлема Макс-α'' - кольцевой обруч со щёткой высокотемпературных сверхпроводников. Шиф организовала охрану: в коридорах сектора стояла тяжёлая пехота, турели перешли в режим ''автопоиска целей''.
В 05:47 лаборатория снова заполнилась - финальный брифинг. Белов обвёл присутствующих взглядом:
-Цель - разговор. Мы будем задавать простые бинарные вопросы. Максим - ключ. Задача съёма: регистрируем потребление энергии осколком, ищем любые паттерны реакции.
Максим застегнул бронекомбинезон, проверил уплотнители:
-А если он опять решит пошалить'?
-На этот раз камера обшита инверс-решёткой. Если мощность инфразвука превысит 140 дБ, активируется гравиметрический обвал - осколок рухнет в стазисную ловушку.
-Звучит убедительно, - буркнул он.
Шлюз открылся. Гул вентиляции смолк. Камера купалась в холодном белом свете, треснувший черный фрагмент Маркера лежал на пьедестале. Как только Максим шагнул внутрь, осколок дрогнул - трещина полыхнула багряным. В микронаушнике прозвучал Белов:
-Начинаем протокол ''Вопрос-1''. Вопрос: ты понимаешь нас?
Максим произнёс вслух. Температура упала на два градуса, спектр показал выброс на 22 Гц.
-Фиксируем ''да'', -радостно выкрикнула Рашид. -Он отвечает частотой!
В голове Максима вдруг зазвенело: ''Слабые... ненужные... '' и образы: планета, затянутая ржавым туманом, скалистая поверхность, усеянная тускло мерцающими Обелисками. А сквозь тучи проглядывают полдюжины Кровавых Лун.
Парень стиснул зубы:
-Вопрос 2: где твой источник?
В ответ багровые жилы вспыхнули ядовито-белым; на датчике - резонанс восемнадцать Гц примерно трёхкратной силы. В камере запахло озоном, металлические стенки зазвенели.
Белов закричал:
-Отрубить! Максим, назад!
Но парень, напротив, шагнул ближе. Вдруг странное спокойствие залило его грудь. Он понял: Маркер на сей раз не может навредить, но пытается общаться.
-Ты боишься нас? - спросил он тихо.
Трещина сузилась, вспышки погасли. На мониторах - ровное плоское поле. Рашид ахнула:
-Он... затих. Режим ожидания. Максим, вы взяли управление! - Она повернулась к Белову. -Профессор, это шанс!
Так закончилась первая экспериментальная конфронтация-диалог.
Данные уходили на сервера, а под бетоном лаборатории впервые за многовековую историю человечество получило от Маркера ответ, пускай и в форме молчания.
Белов, вытирая пот со лба, прошептал:
-Если это правда ретранслятор… значит, на том конце тоже могут слушать.
Шиф кинул взгляд на Максима, который, выйдя из камеры, всё ещё держал ладонь на оплавленной бронеплите двери:
-Всё меняется, -сказал он. -Теперь не только мы изучаем Обелиск. Он изучает нас через него.
Снаружи, за бетонной чашей гор, начинался новый рассвет двадцать шестого века. Но в недрах ''Локуса'' солнечный свет казался ничтожным перед багровым огоньком треснувшего фрагмента, ровно мерцающим в такт чужому, пока непостижимому разуму.
Контрольный эксперимент длился третий час. В комнате наблюдений пахло кофе, изоляцией и усталостью. На экране телеметрия Максима во время контакта. График пульса, ЭЭГ, температура, кровоток в зрительной коре - всё на месте, только одно смущало Рашид: