-Вот тут, -она показала на рваную кривую γ-ритма. -После третьего вопроса начинается выброс, которого мы не видели прежде. Это не стресс, не страх. Это... эйфория? Возбуждение? -Она обернулась. -Максим, вы что почувствовали?
Он сидел на лавке у стены, пил из бутылки. Глаза налились капиллярной сеткой - по инструкции через сутки мозг должен вернуться к норме, но что значит ''норма'', когда чужой разум постучался в твой?
-Знаете, -сказал он наконец, -было ощущение… будто я - радиоприёмник. И вот ты крутишь ручку - тишина, шум, снова тишина… а потом нащупываешь частоту. Там что-то есть. И это что-то тебя замечает.
Рашид молчала. Белов печатал что-то в планшете.
-Давайте без метафор, - пробормотал профессор. -Конкретно. Какие образы? Фразы?
Максим пожал плечами.
-Не слова. Как если бы тебя кто-то вспоминал. Не видел - именно вспоминал. Сравнивал с чем-то знакомым, но… испорченным. Я чувствовал, что он или оно считывает моё лицо, мысли. Не как сканер, а как... собеседник на грани сна.
-Эмоции?
-Презрение. Пренебрежение. Но не злое. А голодное, похоже я для них несъедобен. И еще - одиночество. Чудовищное...
Пауза повисла. Кто-то нервно сглотнул.
Спустя два часа - кабина нейрофизиологии. Максим лежал в капсуле томографа, по черепу закреплены десятки внешних датчиков. Экран над ним показывал трехмерную модель его мозга - синие облака активности плыли, сливаясь в узлы. В центре - зона лобных долей, где при первом контакте с Маркером возник ''узел связи''.
-Уникально, -пробормотал техник. -Обычно в этих зонах ничего не светится… а у него здесь спонтанный когерентный резонанс. Самоподдерживающийся. Ни с того ни с сего. Как будто кто-то продолжает стучаться.
-Это и есть ''эхо''? -спросила Рашид.
-Похоже на то. Он не отключился.
Максим не открывал глаз, но голос его прозвучал уверенно:
-Он здесь. Всё ещё здесь. Но не говорит. Просто ждёт.
-Чего?
-Команды. Или разрешения.
Совет лабораторного кластера прошёл в экстренном порядке. Комната для совещаний на верхнем уровне ''Локуса'' впервые была полной: сотрудники биосектора, нейроотдела, астрофизики, даже инженерный блок. Белов встал у голографической панели, вызвав схему проекта.
-Внимание. Мы столкнулись с новым поведением артефакта: рефлексивное молчание при сохранении модуля активности. Это не отказ. Это пауза.
Мы полагаем, что Маркер ожидает нового запроса. И если наш субъект - единственный, кто может его дать…
-Мы должны быть уверены, что контролируем процесс, -перебил представитель охраны. -Один неверный импульс и оно снова пойдёт в атаку.
-Потому мы запускаем второй этап, -сказал Белов. -Резонансная цепь.
На экране появились: усилитель, когнитивный модулятор, шлем связи, и главное - новая камера, полностью экранированная, с возможностью экстренного обесточивания.
-Задача: не просто задавать вопросы. А попытаться синхронизировать ритм мозга оператора с активностью фрагмента - ''войти в резонанс''. Мы будем варьировать частоты, амплитуду, ища канал устойчивой передачи.
Рашид вмешалась:
-Это опасно. Если частоты совпадут, и чужой код прорвётся… мы можем потерять субъекта.
Белов кивнул.
-Да. Поэтому всё под контролем. Прерывание в любую секунду. Защитные протоколы, нейроблокаторы, изолированное питание.
Вся комната обернулась к Максиму. Он стоял у стены, молча. Потом вздохнул и кивнул:
-Запускайте. Только пусть сначала кто-то принесёт кофе.
Три часа спустя. Новая камера связи. Максим в кресле, с закреплёнными датчиками и нейрошлемом. Осколок снова перед ним - холодный, молчащий. Но трещина в нём чуть светится, будто узнав знакомого.
-Протокол ''Резонанс-1''. Стабилизация нейроимпульсов.
Белов в наушнике. Вся команда - в наблюдательном зале.
-Вопрос: Кто ты?
Никакой реакции.
Максим закрыл глаза, сосредоточился. Его дыхание замедлилось. На пике медитации шлем издал короткий сигнал - частоты совпали.
Экран загорелся. Потоки энергии - от Маркера внутрь головы.
-Идёт передача! -закричал техник. -Он... Он вещает!
Сигнал пошёл не словами. Изображениями. Чувствами. Воспоминаниями, не принадлежащими Максиму. На экране мигнуло.
Непроглядная чернота космоса, висящая на близкой орбите багрово-коричневая луна над серой поверхностью землеподобной планеты, лишенной воды, атмосферы, не говоря о жизни.
-Э-э, луна? -удивился Белов.
-Ха-ха! -внезапно воскликнул Максим. -Это то, чем оно стремится стать. Нам пока ничего не угрожает, Обелиски выступают ретрансляторами сигнала, но сами по себе они функционируют автономны до момента Конвергенции.