Максим молча вернулся на своё место. Лицо оставалось внешне спокойным, но в глазах уже не настороженность, а холодная, тяжёлая настороженность.
Кадзэ понял, что сейчас - решающий момент. Не для согласия. Для ясности.
Он положил ладони на стол, без угрозы, без жеста. Просто как человек, который собирается говорить по-настоящему серьёзно.
-Знаешь, Максим... Я не хочу, чтобы ты думал, будто мы бездушные бюрократы или безумные фанатики. Я не из тех, кто ради галочки запускает необратимые процессы. Но... - он сделал паузу. - Я долго наблюдаю за людьми. За учёными, за инженерами, за юнитологами, за гражданскими. И вижу одну истину, в которую многим страшно взглянуть.
-Какую?
-Жертв не избежать. Ни при каком сценарии. Мы ходим по краю слишком долго. Любая система, доведённая до перегрева, либо сбрасывает давление, либо взрывается. Мы - система. Мы перегреты. И каждый шаг, который делает наша цивилизация сейчас, это или оттягивание гибели, или выбор, в чьих жизнях измерять цену спасения.
Максим усмехнулся - устало, но искренне.
-Классика. "Нельзя спасти всех". "Цена великой цели". Я слышал это на фронте и по телевизору.
-Они был правы, - без колебаний сказал Кадзэ. - И если бы ты не вернулся, если бы погиб там, среди мертвецов, никто бы тебя не помнил. Но ты вернулся. Потому что нужен. Потому что каждый, кто остаётся в живых, становится частью уравнения. Только одни - переменные. А другие - константы. Нельзя строить будущее, если каждый сломанный человек становится трагедией масштаба нации.
-Тогда, по-вашему, я просто статистическая удача? Уцелел - отлично. Умер бы - не вписался в модель?
-Не так. Я говорю, что мы не можем позволить себе роскошь сентиментальности. Ты видел Маркер вблизи. Ты видел, как трещит по швам разум самых блестящих умов. Ты видел на Титане, как люди перестают быть людьми, а становятся орудиями чего-то чуждого. Мы проиграли бы в первый год, если бы пытались оплакивать каждого.
Максим замолчал. Его руки сжались в кулаки, но он не поднял их. Он понимал, о чём говорит этот человек. И понимал, что не может принять это полностью.
-Вы боитесь, что мы - не исключение? - тихо спросил он. -Что наша цивилизация пойдёт по тому же пути, что и остальные?
-Не боюсь. Я уверен. Мы уже на этом пути.
Кадзэ говорил спокойно, почти устало:
-Мы изучили данные. Мы знаем: Маркеры ответственны за вымирание разумной жизни в известной вселенной. Мы догадываемся, чем всё заканчивалось. Из раза в раз. Коллапс биологических систем. Переход сознания в мутагенную фазу. Создание некроморфной массы. Последний акт -Схождение. Коллективная смерть как завершение цикла. Мы видим этот цикл. Мы на его грани. Или мы научимся управлять этой силой или исчезнем. Как все до нас.
Максим смотрел в окно. За стеклом медленно тянулся лес, чёрный силуэт гор вдалеке терялся в дымке. Он долго молчал.
-Слишком высокая ставка, - наконец сказал он. - Ставить на приручение смерти.
-Выбор не в этом. Выбор между текущей, гарантированной деградацией и шансом, пусть даже страшным.
Максим покачал головой.
-Когда вы решили, что отдельная жизнь ничего не значит?
Кадзэ не сразу ответил. Лишь после паузы - твёрдо, глухо:
-Когда увидел, как миллиарды живут, не зная, что их уничтожат сигналы, которые мы не понимаем. Когда понял: если мы будем цепляться за каждую единицу, мы потеряем весь вид.
Он встал. Выпрямился. Взгляд был строгим, но не враждебным.
-Ты не обязан согласиться. Но ты должен понять, в какой игре оказался. Это не война за территорию. Не за ресурсы. Это - борьба за право остаться видом, а не стать субстратом для чего-то чуждого.
Максим стоял тоже. В пол оборота. Спокойный, но жёсткий.
-Тогда, может, и стоит остаться людьми, даже если проиграем. А не превратиться в чудовищ ради выживания.
-Иногда чудовище - это просто то, кто прошёл дальше, - сказал японец и направился к двери, внезапно остановился, словно собирался сказать ещё что-то. Но не стал. Просто посмотрел на Максима, как хирург на рану, которую не может зашить. Не потому что не умеет, а потому что не должен.
- Мы оба знаем, - сказал он. -Что правда не всегда выглядит красиво. Она часто приходит с грязью под ногтями и пустыми глазами. Но она всё равно лучше утешительных сказок.
Максим молчал.
-Я оставлю координаты. Не передавай их. Не запоминай, если не хочешь. Но если однажды всё пойдёт к ёкаям в зад, и ты решишь, что не можешь больше сражаться на тонущем корабле - знай: один спасательный шлюп остался.
Он коснулся еле заметного кармашка на рукаве, достал оттуда тонкий серый модуль не больше банковской карты. Кадзэ положил его на край стола, не глядя.
-План "Фудзи". Только для тех, кто осознанно делает выбор.